— Я хочу, чтобы ты была со мной, Эди.
Я делаю вдох.
Когда-то я бы отстранилась, сказала себе, что мне недостаточно. Я вспоминаю язвительный комментарий Фенеллы на балу и мелкие уколы Анны. Но я стою здесь не с герцогом. Я смотрю на мужчину, а не на титул. Он мог бы быть барменом в Нью-Йорке, и я все равно хотела бы его, потому что я люблю не замок — ладно, люблю, историю, магию, все это, — но прежде всего люблю человека, который наконец увидел это место таким, каким оно может быть, и поверил в него. И в меня.
— У тебя здесь есть дом, если ты захочешь.
Я поднимаю на него задумчивый взгляд.
— Мне не нужен замок, Рори.
— Вот незадача.
— В каком смысле?
— Потому что он у тебя уже есть. И я вместе с ним, если ты меня примешь. — Его взгляд ищет мой. — Я люблю тебя, Эди. Не за то, что ты можешь превратить отцовский хаос в золото, а за то, что ты разглядела сквозь все это, — он указывает на поместье внизу, — то, что действительно важно.
Я пытаюсь вдохнуть, но горло перехватывает. Его слова — те, которых я никогда не ждала, — повисают между нами.
— Ты у меня уже есть, — тихо говорю я. — И не потому, что ты герцог и все это. — Я добавляю, уже своим тоном, и машу рукой вокруг, едва не сбив фонарь. — Ты можешь потерять все это завтра, а я все равно останусь.
Его пальцы крепче сжимаются вокруг моих.
— Я хочу тебя, Рори. И только этого.
Эпилог. Четыре месяца спустя
Солнечный свет косо пробивается сквозь перекошенные жалюзи, которые никогда толком не закрываются, ложится на смятые простыни моей кровати. Я приоткрываю один глаз и вижу Рори Киннэрда, герцога Лох-Морвена, восхитительно голого, пытающегося справиться с моей крайне капризной кофемашиной.
— Знаешь, — говорит он, не оборачиваясь, — для человека, который работает в кофейне, у тебя дома пугающе убогое оборудование.
— Не все из нас могут позволить себе позолоченные эспрессо-машины, ваша светлость, — поддразниваю я, перекатываясь под одеялом и наблюдая, как играют мышцы на его спине, пока он тянется к кривоватому шкафчику за двумя кружками.
Он издает предупреждающее рычание.
— Я просил тебя так меня не называть, — говорит он, смеясь.
Движение привлекает мое внимание. Миссис Макьюэн из маленькой квартиры напротив поливает цветы в ящиках под окном. У нее отличный обзор на кухню. Я подтягиваю одеяло, прикрываясь, но пожилая женщина широко раскрывает глаза при виде голого герцога и даже не думает отводить взгляд.
— Рори, — шиплю я, когда он поворачивается и потягивается, поднимая руки и напрягая плечи. — Миссис Макьюэн все видит!
Он оборачивается и равнодушно смотрит через плечо.
— Я ей уже помахал, пока ты спала. Кажется, она одобряет. Большой палец показала. Правда, ее цветам конец. По-моему, она поливает их уже в третий раз за утро.
Я падаю обратно на кровать и натягиваю одеяло на голову.
— Боже. Вот почему тебя нельзя выпускать в цивилизованное общество.
Он протягивает мне кружку и целует в плечо.
— В восьми километрах отсюда есть вполне приличный замок, — говорит он, глядя на меня поверх кружки. — Моя ежедневная кампания за совместное проживание сегодня начинается рано. — Его губы изгибаются в улыбке.
— Мне нравится моя независимость, — возражаю я, делаю глоток кофе и ставлю кружку на тумбочку, чтобы обвить руками его талию.
— Тебе нравится протекающий потолок и странное пятно плесени над душем в углу ванной.
— Это добавляет характера.
— В Лох-Морвене характера предостаточно. Ты сама так говорила. И не раз.
— Говорила. — Я тянусь к телефону, когда он издает звук уведомления.
— И там нет соседей с биноклями.
— Если не считать Фенеллу, у которой, вероятно, уже есть киллер на меня.
Он ухмыляется.
— А, забыл сказать. Они с Брайсом теперь новая влиятельная пара Хайленда.
Я вздрагиваю от одной мысли.
— Да уж, идеально друг другу подходят, — говорит он с лукавой улыбкой. — Идеально ужасные.
Я проверяю сообщения.
— Шарлотта пишет, спрашивает, проверяла ли я почту.
Рори приподнимает бровь.
— И проверяла?
Я качаю головой и на секунду высвобождаюсь, чтобы сделать еще глоток кофе.
— Вчера меня из нее выбросило, а я забыла пройти эту двухфакторную штуку. Подожди, сейчас посмотрю.
Через пару минут я в недоумении смотрю на экран телефона.
— Дорогая? — Рори наклоняется, заглядывая мне через плечо. — Все в порядке?
Я протягиваю ему телефон.
— От Шарлотты, — читает он. — «Дорогая, потрясающие новости! Германия и Дания сделали предложения по правам на перевод. Срочно перезвони!» — Он поднимает на меня взгляд, улыбка у него огромная. — Любимая, это невероятно! Я так тобой горжусь.
Я снова смотрю на экран, надеясь, что слова дойдут.
— Я никогда не думала… То есть надеялась, когда она сказала, что книга попала в чарт «Киндла», но…
Рори притягивает меня к себе. Кофе расплескивается на постель, когда он резко отставляет кружку в сторону.
— Я так тобой горжусь. Моя авторка бестселлера.
— Ну уж нет, — фыркаю я, хотя не могу остановить широкую улыбку. — Это же историческая проза, а не общий рейтинг.
— Отзывы говорят об обратном. — Он целует меня в висок и убирает волосы с лица, глядя своими зелеными глазами.
— Ладно, — говорю я, забираясь к нему на колени и целуя его, оседлав, прижимая ладони к его груди.
Он прижимает меня ближе и отвечает на поцелуй, его руки скользят по моей спине и сжимают бедра. Я чувствую, как он откликается, и чуть сдвигаюсь, стараясь сосредоточиться на том, что хочу сказать, пока его пальцы выводят круги на моей коже.
— Я сказала «ладно», — повторяю я, целуя его в шею.
Рори стонет и притягивает меня еще ближе, утыкаясь губами в мою шею.
— Ладно к чему? — Он почти не слушает.
— Я перееду к тебе.
Он резко отстраняется, на лице — удивление и шок.
— Правда?
Я киваю, смеясь.
— Правда. Потому что если ты продолжишь раздавать части поместья, тебе понадобятся мои книжные гонорары, чтобы оплатить новую крышу.
Один год спустя
— Ты уверена, что не хочешь это надеть? — спрашивает Кейт из-под пожелтевшего кружевного сооружения. — Говорят, в семье оно уже несколько поколений.
Я наполовину оборачиваюсь к ней, и Джейни щелкает меня по плечу, заставляя выпрямиться.
— Стой спокойно, я пытаюсь застегнуть эти пуговицы.
— Не понимаю, зачем ты вообще стараешься, — говорит Кейт, бросая выцветшую фату Киннэрдов на шезлонг. — Она сорвет ее минут через пять.
Джейни строго смотрит на мое отражение