Я оглядываю книги на полках — яркие обложки развернуты лицом, чтобы как можно выгоднее представить клиентов Шарлотты. Знакомые лица из мира телевидения и музыки, авторы бестселлеров по версии New York Times, лауреаты престижных литературных премий. Люди, которые в книжных магазинах подписывают книги собственным именем. И вот я — сижу здесь и жду, когда подпишу очередной контракт на книгу, которая, как меня не уверяет Шарлотта, все равно кажется еще одним шагом прочь от мечты увидеть свое имя напечатанным. Я пытаюсь представить свою книгу на этой полке, золотое тиснение на корешке. Мысль приятная. Может, нелепая, но приятная.
Я слышу мужской голос и выглядываю в коридор. Через мгновение он появляется — строгий, в костюме, и я поспешно выбираюсь из глубин дивана, чтобы пожать ему руку.
— Мисс Джонс, — говорит он с кивком, пока Эми суетится, разливая кофе.
А потом мы переходим к делу. Много юридических формулировок о неразглашении конфиденциальной информации и последствиях нарушения соглашения — судебные иски, финансовые санкции и прочие меры по усмотрению. Я стараюсь выглядеть серьезной и внимательной, но в основном думаю о том, как вообще можно наложить финансовые санкции на человека с нулем фунтов на банковском счете.
Наконец он умолкает.
— То есть, — говорю я, пытаясь разрядить обстановку, — если я даже заговорю во сне, мне стоит ждать грозного письма?
Юрист даже не дергается. Он медленно и без всякого энтузиазма моргает, как ящерица в идеально сшитом костюме. Взгляд Шарлотты «заткнись» такой убийственный, что я почти жду, что мой кофе испарится.
— Я пошутила, — говорю я.
Юрист смотрит на меня так, будто мне не хватает нескольких жизненно важных клеток мозга, и мы переходим к подписанию. Бумаг — гора, и я снова и снова вывожу свою подпись, по-левшачьи размазывая чернила по руке.
— Отлично, — бормочу я, пытаясь сохранить подпись одинаковой и при этом не заляпать страницы. — Похоже на тест Роршаха.
Юрист позволяет себе тонкую, едва заметную пародию на улыбку.
— На этом все, — говорит он, вставая и пожимая руки мне и Шарлотте. — Я сам выйду, не беспокойтесь.
Эми возвращается с упаковкой салфеток с лимонным ароматом и с веселой улыбкой протягивает одну мне. Я чувствую себя неопрятным малышом.
— Это твой шанс блеснуть, — говорит Шарлотта, собирая последние листы в аккуратную стопку, убирая их в папку и с удовлетворением захлопывая ее. Вид у нее восторженный, словно я только что выиграла приз, а не подписала отказ от всякого подобия самостоятельности. — В этот раз все немного иначе, потому что ты работаешь не только с мемуарами, но и с семейной историей, а сам герцог, разумеется, уже не с нами, так что тебе придется надеть шляпу историка. Ты будешь в своей стихии.
Шарлотта подливает нам кофе.
— Итак, как выяснилось, покойный герцог был близким другом Аннабель. По всем отзывам, личность он был колоритная, но не настолько организованная, чтобы выполнить свою часть семейной сделки. Возникла некоторая… путаница, скажем так, с частью владений и финансами.
Я хмурюсь, но она продолжает.
— Ничего скандального. — Она делает глоток кофе и одаривает меня безмятежной улыбкой. — Просто скажем, что документы далеки от идеального порядка. А каждый герцог Киннэрд на протяжении сотен лет оставлял после себя своего рода родовую хронику. Очень династично. Кровные линии, долг, все такое. Прямо как в «Игре престолов».
Опять драконы, думаю я, но вслух, по понятным причинам, этого не говорю.
— Он умер, не успев все завершить, и, как выяснилось, в завещании указал, что хочет пригласить писателя и историка, чтобы тот довел дело до конца. Аннабель замолвила словечко, позвонила мне и вот мы здесь.
— И ты думаешь, я справлюсь? — спрашиваю я как можно небрежнее.
Шарлотта кивает, уже мысленно переходя дальше.
— Я бы не предлагала тебя, если бы не была уверена.
Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но она уже изящно откусывает печенье и снова говорит:
— Ты более чем способна. Более того, это идеальный контракт для тебя. Ты выплеснешь свою страсть к истории, пару месяцев проведешь в архивах, зарывшись в дневники, а потом мы подумаем, что делать дальше.
У меня есть ощущение, что это «дальше» почти наверняка означает либо чертовых драконов, либо очередную работу гострайтером. А может, Шарлотта просто мягко уберет меня из своего списка авторов, потому что с такими темпами я ей денег не принесу.
— Хорошо, я буду готова, — говорю я, пряча отсутствие уверенности за чашкой кофе.
Шарлотта хлопает в ладоши.
— Прекрасно! Значит, все решено.
Эми протягивает мне еще одну влажную салфетку, и я качаю головой. Какого-то «мы» во всем этом не так уж много. Я смотрю на подписанный контракт — толстый, как роман, — аккуратно лежащий в папке. Все официально. Отступать некуда.
— Только представь, — сияет Шарлотта. — Ты будешь жить в шотландском замке, вдыхать историю, среди тайн, которым сотни лет.
— Уже не терпится.
Я слышу жужжание и оборачиваюсь: у окна мечется шмель, снова и снова стукаясь пушистой головой о стекло в тщетной попытке выбраться. И я вдруг понимаю, что чувствую себя точно так же.
Я люблю историю и должна быть благодарна за полностью оплаченную поездку в какое-то загадочное место в Шотландии. Но где-то в глубине свербит назойливый голос.
Это не моя книга. Это снова чья-то чужая история.
6
Эди
Меня зовут Эди Джонс, и, снова, я одета совершенно не к месту.
Почти уверена, что именно так и выглядит полноценный модный кризис. Мы на пугающей скорости несемся в элегантном Ленд Ровере по узким однополосным дорогам, петляющим среди затянутых туманом холмов. Но вместо того чтобы любоваться меняющимся серым небом и пейзажами, я разглядываю свое отражение в стекле и думаю, о чем, черт возьми, думала я прежняя.
Дресс-коды никогда не были моей сильной стороной. На мне шерстяное пальто идеального оттенка «слишком старалась», и плотная водолазка, из-за которой кажется, будто меня душат. Зачесанный назад пучок и минимум макияжа превращают меня в рыжую мисс Транчбулл, а про сапоги до колена и благоразумную юбку вообще лучше не начинать. Это плохой образ по любым меркам.
Водитель, который встретил меня в аэропорту Инвернесса, моего внутреннего ужаса, кажется, не заметил. Как только я увидела его с табличкой, он проверил документы, погрузил багаж — и с тех пор за девяносто минут пути не произнес ни слова. Я в пятый раз обновляю помаду и проверяю телефон. Связи нет. Очень надеюсь, что это