— Мой отец был наемным убийцей, — начинаю я. Хотя мне приходится тщательно подбирать слова, поскольку я не могу случайно проговориться, что я сестра Коннора, я все равно чувствую облегчение, когда наконец произношу эти слова вслух. Поэтому я поворачиваю голову и снова встречаю его взгляд. — И обычно он брал меня с собой на задания. С тех пор как я была маленькой, он брал меня с собой, когда убивал людей.
Темные брови Илая слегка хмурятся.
— Почему?
— Потому что это было идеальное прикрытие. Никто никогда не заподозрит, что приятный мужчина, рядом с которым находится маленькая девочка, — убийца.
— Значит, ты росла... наблюдая, как твой отец убивает людей?
— Сколько себя помню. — Я пожимаю плечами. — Мой психотерапевт говорит, что это навсегда повлияло на мою карту любви8. Что бы это ни значило. По крайней мере, она так говорила до того, как папа убил и ее, потому что я сказала ей, что он был наемным убийцей.
Он удивленно поднимает брови.
Я снова пожимаю плечами.
— Вот почему у меня все в порядке с головой.
В его глазах вспыхивает гнев.
— У тебя все в порядке с головой.
— А вот и нет. Всю жизнь все вокруг твердили мне, что я сумасшедшая. И я уверена, что на это есть причина.
— Ты не сумасшедшая. Ты чокнутая.
Удивленный смех вырывается из моей груди. Приподняв брови, я изучаю его очень серьезное лицо.
— Что?
— Ты не сумасшедшая. Ты чокнутая, — повторяет он. — Есть разница.
— Разве?
— Да. Быть сумасшедшим означает, что ты псих, которого нужно посадить за решетку. Быть чокнутым просто означает, что ты не играешь по тем же правилам, что и все остальные.
Мой рот слегка приоткрывается, и я пристально смотрю на него.
— И мне бы хотелось, чтобы рядом со мной был кто-то чокнутый, а не просто нормальный и скучный человек. — Его темно-золотистые глаза прожигают мне душу. — Каждый, блять, день.
Тепло разливается по моей груди. Это похоже на крошечные вспышки искрящегося фейерверка. Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но, хоть убейте, не могу сообразить, что именно.
Словно внезапно осознав, что он только что сказал, Илай моргает, а затем пару раз быстро встряхивает головой.
— Нам нужно немного поспать.
— Я, эм... да.
Матрас подо мной сдвигается, когда он меняет позу и тянется ко мне.
Обхватив рукой мою грудь, он притягивает меня ближе, пока я не оказываюсь рядом с его теплым полуобнаженным телом. Удерживая меня одной рукой, он снова закидывает свою ногу на мою, полностью прижимая меня к своему телу.
Но когда я еще крепче прижимаюсь к нему, мне кажется, что на этот раз я не хочу убегать.
Глава 28
Илай
Я просыпаюсь, чувствуя теплое, мягкое тело рядом с собой. На мгновение я просто притягиваю его ближе к себе и сжимаю в объятиях. Я обнимаю ее.
Затем я резко открываю глаза. Глядя поверх головы Райны, я смотрю на часы на тумбочке. Уже почти полдень.
Полдень.
Меня охватывает холодная паника.
Я проспал одиннадцать с половиной часов.
Один раз — это просто совпадение. Но теперь невозможно отрицать тот факт, что Райна каким-то образом является причиной того, что я снова могу спать.
Отпихнув ее от себя, я переворачиваюсь на другой бок и быстро встаю с кровати. Райна бормочет и стонет, когда мои манипуляции будят и ее.
С колотящимся о ребра сердцем я подхожу к шкафу из темного дерева и открываю его, одновременно пытаясь сделать несколько успокаивающих вдохов так, чтобы Райна этого не услышала.
Она ответственна за это. Ее присутствие по какой-то причине позволяет мне уснуть. А это значит, что у нее есть власть надо мной. Больше власти, чем у кого бы то ни было.
Блять, блять, блять.
Я хватаю пару штанов и засовываю в них ноги, затем хватаю футболку и натягиваю ее через голову. Паника продолжает бушевать внутри меня, как потрескивающий шторм.
Райна — худший наемный убийца во всем этом чертовом университете. Так почему же, черт возьми, она также самый опасный человек, которого я когда-либо встречал?
Я так больше не могу.
С каждым днем она получает все больше и больше власти надо мной. С каждым днем я становлюсь все более одержимым ею. Все более зависимым от нее. Блять, да я даже забочусь о ней все больше и больше. Когда я услышал, что она напилась в стельку в гребаном баре, я не мог дышать, потому что испугался, что с ней может что-то случиться. Что кто-то может с ней что-то сделать.
Это должно прекратиться. Я должен установить некоторую дистанцию между нами, пока не пойму, как взять под контроль свои предательские эмоции. Пока я вновь не овладею собой. Полностью.
Проведя рукой по волосам, я делаю глубокий вдох и поворачиваюсь лицом к кровати.
— Вставай, — рявкаю я, вкладывая в свой голос непоколебимый приказ.
Райна моргает, а затем, прищурившись, смотрит на меня с кровати.
— Что ж, и тебе доброе утро, мудак.
— У тебя есть три секунды, чтобы убраться с моей кровати, прежде чем я привяжу тебя к ней и отлуплю ремнем по заднице.
Что-то мелькает в ее глазах.
— Один.
Она быстро сползает с кровати.
Самодовольная улыбка кривит мои губы.
Бросив сердитый взгляд в мою сторону, она проводит руками по своей футболке, по моей футболке, а затем проводит пальцами по волосам. Как будто только сейчас осознав, что футболка не ее, она снова смотрит на нее и опускает руки по бокам. Затем переводит взгляд туда, где на полу моей ванной валяется ее одежда.
Она бросается к ней, но я оказываюсь быстрее.
Прежде чем она успевает обогнуть кровать, я встаю так, чтобы загородить дверь. На ее лице отражается раздражение. Уперев руки в бедра, она поднимает брови и сердито смотрит на меня.
— Если не хочешь лишиться этой футболки, советую тебе отойти в сторону, чтобы я могла взять свою одежду, — заявляет она.
От абсолютной властности в ее голосе и дерзкого наклона подбородка у меня по телу пробегает дрожь. И внезапно мне хочется выполнить свою угрозу и привязать ее к своей кровати, отшлепать по наглой заднице, а затем вытрахать из нее всю дерзость.
Но я должен сохранять дистанцию между нами, а не поддаваться ее всепоглощающему влиянию, поэтому я твердо стою на