Мой взгляд устремляется на Коннора. Если раньше мне казалось, что его глаза были широко раскрыты, то теперь это просто ничто по сравнению с тем, что я вижу. На его лице написано крайнее изумление и недоумение, а глаза, словно два огромных блюдца, широко распахнуты и устремлены на меня. Он пытается что-то сказать сквозь кляп, но из его уст доносятся лишь приглушенные звуки.
— Конечно, я знал, — говорит Илай, отвечая на свой же вопрос. — Но я не возражал. Потому что тебя гораздо веселее мучить и... — На его губах появляется лукавая улыбка, когда он окидывает взглядом мое тело сверху донизу. — Трахаться с тобой.
Мое сердце так громко бьется о ребра, что я почти слышу, как оно эхом разносится по темному лесу вокруг нас.
— Но вчера ты переступила черту, — продолжает Илай, его голос становится жестче. — Когда втянула в это моих братьев.
В моей груди вспыхивает паника, и я бросаю взгляд на четверых мужчин, стоящих передо мной. Джейс стоит слева от Илая с широкой ухмылкой на лице и бейсбольной битой на плече. Кейден и Рико стоят справа от него, по обе стороны от Коннора. Они оба держат руки на плечах моего брата, заставляя его оставаться на коленях.
В моей голове возникают различные планы, но ни один из них не предлагает четкого решения проблемы. Поэтому я лишь качаю головой и выдавливаю:
— Нет. Нет.
— И теперь ты заплатишь за это, — заканчивает Илай.
Меня охватывает неподдельный ужас, когда он приставляет пистолет к голове Коннора.
— Нет! — Кричу я.
Стоя на коленях, Коннор пытается освободиться, но Кейден и Рико лишь крепче сжимают его плечи.
Я делаю полшага в их сторону, но Илай замолкает и качает головой, сильнее прижимая дуло к виску Коннора.
— Чего ты хочешь? — Даже я слышу отчаяние в своем голосе, когда умоляю дьявола, стоящего передо мной. — Ты хочешь, чтобы я умоляла, Илай? Это все? Потому что я так и сделаю. Я сделаю все, что ты захочешь.
В его глазах пляшет злоба, когда он удерживает мой взгляд.
— Нет, я не хочу, чтобы ты умоляла. Я хочу, чтобы ты унижалась. Я хочу, чтобы ты стояла на коленях, ползала, целовала наши ноги и молила о нашем гребаном милосердии.
Коннор что-то кричит и изо всех сил сопротивляется, но я не могу посмотреть на него, потому что выход из этой ситуации только один, и мы оба это знаем.
Отбросив всякую гордость, я тут же опускаюсь на колени и подползаю к ногам Илая. Затем целую верхнюю часть его черного армейского ботинка.
— Прости меня. — Повернув голову, я целую его левый ботинок. — Прости меня. — Прижав ладони к земле, я склоняю голову к его ногам и умоляю. — Мне не следовало вовлекать в это твоих братьев. Пожалуйста, прости меня.
— Тогда моли их о прощении, — заявляет Илай.
Я встаю на колени перед Джейсом, а затем тоже целую его ботинки.
— Прости.
— Я сказал, умоляй, — приказывает Илай, повторяя мои собственные слова, сказанные вчера на стрельбище.
— Пожалуйста, я молю тебя о прощении.
Надо мной хихикает Джейс. Когда он больше ничего не говорит, я принимаю это за одобрение и перехожу к его братьям. Подползая к Кейдену и Рико, я целую их ботинки и прошу у них прощения. Коннор сопротивляется и кричит сквозь кляп, но он ничего не может сделать.
Закончив, я возвращаюсь на свое место у ног Илая. Листья и веточки прилипают к моим голым ногам, но я почти не чувствую их.
Подняв, наконец, голову, я снова встречаюсь с ним взглядом. В его золотистых глазах светится самодовольная победа, а на губах появляется ухмылка. А если судить по выпуклости на его темных брюках, то его очень возбуждает абсолютный контроль, который он сейчас имеет надо мной. Если бы на кону не стояла жизнь моего брата, я бы, возможно, тоже была возбуждена. Но сейчас, когда пистолет Илая все еще приставлен к виску Коннора, я чувствую только ужас и отчаяние.
Вызов танцует в глазах Илая, когда он смотрит на меня сверху вниз.
— Хорошо. Теперь, когда ты извинилась, я предлагаю молить о милосердии.
— Пожалуйста, Илай, я молю тебя о пощаде. — Я смотрю на него умоляющими глазами. — Я сделаю все, что ты захочешь, если ты позволишь Коннору уйти отсюда.
Он выгибает темную бровь.
— Если я позволю ему уйти? Думаешь, это переговоры?
— Нет. — Я яростно качаю головой. — Нет, прости. Пожалуйста.
— По-твоему это унижение?
Мне хочется кричать от досады. Я знаю, что он делает это специально. Что он во всем находит недостатки, чтобы я еще больше запаниковала и впала в отчаяние. Но это не имеет значения, потому что я все равно сделаю все, что он захочет.
Наклонившись, я протягиваю руки к его ботинкам и прижимаюсь лбом к земле у его ног.
— Я умоляю тебя, Илай. Я сделаю все, что ты захочешь. Все, что ты скажешь. Я проведу всю ночь на коленях у твоих ног, вылизывая дочиста твои ботинки, если ты этого хочешь. Только, пожалуйста, пожалуйста, позволь моему брату уйти отсюда целым и невредимым.
— О чем ты умоляешь, принцесса? Скажи это. Точное слово.
— Пощади. Пожалуйста, пощади.
Оглушительная тишина опускается на темный лес. Я прижимаюсь лбом к земле. Запах травы, земли и раздавленных листьев наполняет мои легкие, когда я делаю неглубокие вдохи. Мое сердце колотится о ребра, а пульс отдается в ушах, пока я жду решения Илая.
Наконец, он щелкает пальцами.
— Посмотри на меня.
Я поднимаю голову и снова опускаюсь на колени. В глазах Илая светится мрачное веселье, пока он молча наблюдает за мной еще несколько секунд. Должно быть, в какой-то момент он опустил пистолет, потому что теперь он прижимает его к боку. Надежда и облегчение переполняют меня.
— Лучше, — в конце концов говорит он. Затем на его губах появляется злобная улыбка. — Но недостаточно хорошо.
В мгновение ока он приставляет пистолет к голове Коннора.
И нажимает на курок.
— НЕТ! — Слово вырывается из моих легких с такой силой, что у меня почти разрываются голосовые связки.
Я бросаюсь к брату.
Но тут же замираю, когда время перестает двигаться.
Некоторое время я лишь смотрю на картину перед собой, пока тишина грохочет в моих ушах, как оглушительный шторм.
Затем реальность обрушивается на меня, и время снова мчится вперед, чтобы наверстать упущенное.
В двух шагах от меня Коннор едва успевает вздрогнуть. Он несколько раз моргает, и на его лице отражается шок.