— Дротик дай, — попросил я.
Белк, хмурясь, протянул одно из древков. Я вложил дротик в направляющую, пяткой упёр его в костяной выступ, взял атлатль за обмотанную кожей рукоять и сделал несколько коротких, имитирующих бросок движений.
— Видишь? Вот так. Рука становится длиннее. И сильнее, — пытался я объяснить.
Белк наблюдал, но в его глазах не вспыхнуло понимания, лишь скептицизм.
— Зачем такие штуки? — проговорил он наконец. — Камень можно рукой кинуть. Дротик — тоже. Рука всегда есть.
«Только с руки дротик улетит от силы на тридцать метров, да и то без особой мощи, — подумал я с досадой. — А с этой „штукой“ — легко на сотню. Я сам на реконструкциях видел, как умельцы и на двести отправляли. Начальная скорость и энергия броска просто несопоставимы. С пращой та же история. Физика, дружище. Против законов рычага и центробежной силы даже самые отточенные навыки бессильны».
Я улыбнулся про себя. Спорить не имело смысла. Вот когда покажу, тогда поговорим.
— Ну, кулаком тоже бить можно, а ты вон копьё взял, — всё же не удержался я. — Покажу зачем, обязательно.
Белк лишь пожал плечами. Он поправил дровишки, и пламя взметнулось выше.
— А с Вакой что будешь делать? — спросил он вдруг, глядя прямо в огонь.
— Не знаю, — честно ответил я.
— Ты же понимаешь, — голос Белка стал тише, но от этого только весомее, — что он постарается убить тебя? Когда община придёт на летнюю стоянку… все будут охотиться. А случайный дротик в спину, промах… это не редкость. Только Вака бить будет не случайно. И не так, чтобы был шанс выжить.
Ну, что тут скажешь. Я и сам всё понимал. Только не знал, что с этим делать.
— От меня ведь требуется просто приносить добычу, — начал я осторожно. — Разве обязательно ходить на охоту именно с ним?
Белк посмотрел на меня с нескрываемым удивлением, даже с лёгким презрением.
— Думаешь, сможешь один охотиться? Одними птицами, сбитыми камнями, сыт не будешь. Да и Вака — первый охотник. Он решает, куда и на кого идти. Кто пойдёт.
— А Горм? Разве не он решает? — спросил я.
— Раньше решал, — отрезал Белк. — Но он совсем перестал ходить на охоту. Некоторые говорят — плоть подводит. Только на Великие Охоты ходит, да и то… даже перед зимним переходом уже не ведёт охотников.
«Так вот оно что. В племени уже случился раскол власти. Горм — вождь в стойбище, Вака — вождь за пределами насыпи. Охотники, главная физическая сила племени, на стороне Ваки. Но почему тогда ещё не случился полноценный переворот?» — думал я, но примерно понимал: менять что-то всегда тяжело. Решиться на открытый разрыв, когда текущее положение худо-бедно работает… Пока племя живёт, всех устраивает такое положение дел. Горм руководит в пещере, Вака — за её пределами. Удобное, хотя и шаткое разделение.
— Белк, — решил я задать другой, более прямой вопрос. — Если Вака решит сразиться с Гормом… открыто. Кто победит?
Белк долго смотрел на меня через костёр. Его глаза отражали прыгающие язычки пламени.
— Вака, — наконец выдохнул он. — Он теперь точно сильнее Горма.
— Тогда почему он ещё не сделал этого? — не отступал я. — Он же явно таит обиду. Жаждет его места.
— Не знаю, — пожал плечами Белк. — Может, не хочет раскола племени. Многие поддерживают Горма: старейшины, женщины, дети. Вака… он любит общину. По-своему.
«Значит, Ранд со своей жестокой философией действовал скорее самостоятельно, хотя и под немым влиянием отца, — подумал я. — Я теперь вообще запутался… Значит, Вака, хоть и суров, но не готов ради власти уничтожить единство стаи. Но его сын и воспитанник оказался радикальнее?»
— Спать, — резко оборвал поток моих мыслей Белк. Он начал разгребать костёр, сбивая пламя и оставляя угли. — Выйдем на рассвете, чтобы вернуться до заката на стоянку. Я не Вака, не настолько опытен. А вдвоём ловить рогатую будет непросто.
— Хорошо, — согласился я, укладываясь на старую подстилку из хвои.
Тишину ночи нарушал только свист ветра в расщелинах да редкие далёкие звуки ночных птиц. Я лежал, глядя в потолок из тёмного камня, и думал о завтрашнем дне, о волчонке и о том, как хрупок тот баланс, на котором держалась жизнь целого племени. Мысли путались, пока усталость не накрыла меня тяжёлым чёрным покрывалом.
Глава 9
Утро здесь было куда холоднее, чем на стоянке. Воздух, ещё не прогретый солнцем, обжигал лёгкие. Небо из тёмно-синего стремительно светлело, окрашиваясь по краям персиковыми и лиловыми тонами. Мы быстро позавтракали сушёным мясом и водой, и я уже следовал за Белком по едва заметной тропе, проложенной не людьми, а зверьём. И каждый наш шаг отдавался хрустом подтаявшего за утро инея.
Белк двигался теперь в полной тишине, даже говорить запретил по пути — только во время остановок. Ну и ещё был недоволен тем, что я не знаю охотничьих жестов. Так что сделал пометку, что надо заняться этим.
А останавливались мы каждые несколько десятков шагов, чтобы прислушаться, втянуть носом воздух, просканировать взглядом каждую местность. Я старался повторять его движения, чувствуя себя слоном в посудной лавке.
Хорошо хоть, что я что-то помнил и мог примерно предполагать, кого мы встретим.
«Для альпийского региона, для верхнего плейстоцена… Наиболее вероятно встретить козерога. Capra ibex. Их основной ареал как раз Альпы, Пиренеи. Крепкие, мощные, но не такие стремительные на скалах, как серны. Серна — второй по вероятности вариант. Но они обычно не заходят высоко. И они куда ловчее, осторожнее, их и заметить сложнее. Но и меньше размером. Ещё могут быть бараны… что-то вроде аргали или муфлона. Или даже сайгаки. Их ареал в эту эпоху вполне мог достигать этих мест, они же кочевали по степям, а предгорья…» — рассуждал я.
Я пригляделся к склону напротив, пытаясь различить хоть что-то. Белк тоже внимательно приглядывался вдаль.