Брюнет вздохнул и кое-что по мелочи поспрашивал у аристократки, сложившей руки на великолепной груди, а потом повернулся к двери и бросил напоследок:
— Ежели он появится, дайте знать.
— Непременно.
Служанка проводила мужчин до двери.
Когда они оказались на улице, брюнет мрачно шепнул толстяку, щурящемуся на солнце:
— Владлена Велимировна нам не помощница. Она точно не выдаст Зверева.
— Угу, — поддакнул второй и вздохнул, едва не облизавшись: — Эх, и красотка она! Ты видел? Какая грудь, бёдра… м-м-м, я бы с ней покувыркался.
— Держи себя в руках. Ты в холле так вздыхал и хрипел, словно собрался обернуться, не дожидаясь полнолуния, — мрачно сострил брюнет, бросив на собеседника короткий презрительный взгляд. — Владлена Велимировна — не из твоей лиги.
— Чего это? Я тоже дворянин! — оскорблённо вскинул голову толстяк, пахнув потом, пропитавшим подмышки несвежей рубашки. — Дай мне такие же деньги, как у Зверева, его известность да уровень дара, и я точно буду не хуже этого старика! Ещё и за пояс его заткну.
— Так иди и заработай: и известность, и деньги, и уровень. Зверев всего добился сам, причём весьма быстро, словно выбрался из гроба другим человеком. А ты всё ждёшь, что тебе кто-то что-то даст, принесёт на блюдечке с голубой каёмочкой, а сам даже дополнительные смены не берёшь, дабы получить сверхурочные. Зато после выходных всегда рассказываешь, как с друзьями посидел в своей холостяцкой однушке на окраине.
— Да иди ты! Ни хрена ты ничего не понимаешь! — окрысился патологический жалобщик, поняв, что у него нет благодарного слушателя, чтобы поныть. — И чего ты вообще Зверева защищаешь, а?
Толстяк подозрительно сощурил глаза, откинув корпус.
— Не защищаю, а изрекаю факты. Кто бы что ни говорил, а Зверев не просто так стал известен, он не за деньги купил свою популярность, а делами заработал.
Глава 22
Тайный проход, ведущий прочь из особняка Владлены, сразу мне не понравился. То ли потому что он был не шире моих плеч, то ли из-за выложенных потрескавшимися булыжниками стен, то ли из-за сочащегося влагой потолка, готового вот-вот обрушиться.
К несчастью, выбирать не приходилось, так что я двинулся в сырой мрак, шлёпая кроссовками по мутным лужицам.
Тяжёлый спёртый воздух, пахнущий землёй, забивался в ноздри, на голову постоянно капало, а прихваченный из кладовки фонарик неприятно удивил тем, что у него быстро садились батарейки.
Жёлтый свет тускнел с каждым ударом сердца. А этот хренов тайный ход никак не заканчивался. Причём он вёл куда-то вниз. Будто у Владлены была своя эксклюзивная тропка к дьяволу.
Вдобавок трещин на потолке становилось всё больше. Где-то из него уже выпали булыжники, обнажив влажную землю. Несколько штук с шумом грохнулись прямо позади меня, заставив втянуть голову в плечи. Аж желудок свело, а может, гастрит какой…
— Обидно будет, ежели прославленного ведьмака завалит в каком-то сраном потайном проходе, — мрачно прошептал я и торопливо двинулся дальше, буквально наяву слыша, как друг об друга скрежещут камни, готовые обрушиться на мою буйную головушку.
Сердце застучало сильнее, а вдоль взмокшей спины пробежал неприятный холодок. Впереди же нарастал звук льющейся воды.
Луч фонаря выхватил из мрака стекающий по стене ручеёк, просачивающийся сквозь совсем размокший потолок. Тот частично рухнул, перегородив путь. Пришлось очень осторожно разгребать его, мысленно торгуясь с богом. Пообещал ему не сквернословить неделю, ежели выберусь отсюда. А уже потом, когда благополучно миновал завал, спохватился и уменьшил срок до одного дня. А то жизнь-то тяжёлая… Как тут без мата обойтись?
Вскоре показалась металлическая дверь, густо покрытая ржавчиной. Та аж осыпалась. Надеюсь, петли ещё в исправном состоянии.
Вот только Велимировна не поведала, как открыть эту дверь. У неё не оказалось ни замка, ни ручки. И, как назло, фонарик почти сел. Да ещё дышалось здесь так тяжело, словно воздуха не хватало.
— М-да, иногда пройти по подземному ходу тяжелее, чем убить монстра, — просипел я и впотьмах принялся изучать дверь, ощущая, как стремительно уходит время.
К счастью, мой взор почти сразу отыскал небольшой герб, выбитый в углу двери, хотя тот и был покрыт ржавчиной. Нажал на него и услышал глухой щелчок. Дверь слегка приоткрылась, но дальше — ни-ни. Заело!
Навалившись изо всех сил, заставил её с душераздирающим скрежетом слегка приоткрыться. Кое-как протиснулся в образовавшуюся щель и очутился в пыльном подвале с ящиками, бочками и коробками.
Оглядевшись, перевёл дух, закрыл дверь и пошёл к каменным ступеням. Пока шёл к ним, фонарик потух, потому по лестнице поднимался уже в темноте. А затем меня внезапно ослепил жёлтый свет.
— Боже, как ярко, — просипел я, прикрыв глаза ладонью.
— Ого, а ты кто такой? — раздался удивлённый молодой голос. — Вампир, что ли? Гы-гы.
Проморгавшись, узрел дверной проём, ведущий в небольшую комнату со стенами из грубо отёсанных камней. Потолок был таким же, под ним на ржавой цепи висело тележное колесо с жарко горящими толстыми свечами. Они давали много света, заливая им лавку с глиняным кувшином и пергаментом.
Передо мной же лыбился слащавый женоподобный парень лет двадцати. В красном камзоле, с белом жабо и шикарной шляпой с павлиньим пером. Под ней легко мог скрываться петушиный гребешок…
А затем возник совсем другой вопрос, буквально вырвавшийся из меня, как ядро из пушки:
— Куда я попал⁈
Неужто тайный проход Владлены вывел меня в прошлое⁈
— Молодец, молодец, — одобряюще покивал пацан и посторонился. — Проходи. Эй, Мирон, тут кто-то из твоих заблудился! А вы, сударь вампир, хороши, вот что значит старая школа!
— Кто, млять, заблудился⁈ — ворвался в комнатушку запыхавшийся мужчина с гарнитурой на голове, в джинсах и чёрной футболке. — Ты из массовки, что ли? Пойдём, пойдём. Чего тут лазаешь?
— Иду, — с облегчением выдохнул я, смекнув что к чему.
— Дадите мне потом пару уроков? Пожалуйста, — протянул юнец в шляпе, молитвенно сложив руки. — Вы так натурально отыграли шок.
— Обязательно.
— Идём, — поманил меня мужчина и торопливо вышел вон.
Я двинулся за ним, разглядывая снующих по залу актёров, гримёров и членов операторской группы.
У меня когда-то было желание сняться в фильме, и вот он, шанс. Но по понятным причинам я отстал от человека с гарнитурой и вышел из здания, по пути кое-как очистив одежду от комочков земли.
Достал из-за пазухи бейсболку с очками, напялил их и глянул по сторонам. По улице носились машины, а по тротуару шли прохожие, косясь на солнце. Оно решило, что уже достаточно побаловало жителей столицы,