– Вы не находите это ироничным? – тихо спросила она.
– Что именно?
– То, что попалась я не на очередном преступлении, а на крайне несвойственном для меня желании помочь.
– Исправить то, что ты и натворила.
– И тем не менее.
– Проблема не в том, что ты сделала, а в том, что можешь сделать, – признал Николай. – Вот об этом мне и расскажи. Если вдруг окажется, что ты не приезжала сюда, а мои люди не смогли задержать тебя в аэропорту… Что произойдет тогда?
– Тогда меня в любом случае не будет больше в вашей жизни. У меня есть вполне конкретные планы на свою. – Ксана провела по животу движением, которое уже стало привычным.
– В моей жизни тебя особо и не было, меня больше интересует твое участие в жизни Матвея.
– А конкретно то, буду ли я его ненавидеть? Да, в общем, буду, как ненавидела всегда.
– Мы ведь оба знаем, что не всегда. Мне жаль, что он не смог дать тебе то, чего тебе на самом деле хотелось. Но сейчас ты сама стала опытным профессионалом, должна понимать, что тогда он и не мог тебе этого дать. От него это не зависело. Хотя, думаю, ты понимала… Но чувства и разум так редко дружат, правда? К моменту, когда он сам достаточно окреп, у тебя не осталось ничего, кроме ненависти.
– Разве я просила сеанс психоанализа? – холодно осведомилась Ксана. Впрочем, ей хватило ума не кричать, что Николай не прав во всем и вообще не знает, что говорит. – Если вам нужны конкретные ответы, пожалуйста: мстить я точно не буду, мне не до того. У меня осталось мало денег, мало союзников, мне нужно закрыть эти пробелы. Это с моей стороны. А с его стороны… То, что раньше было моим козырем, уже не сработает.
– Не стоит его недооценивать, вряд ли он когда-либо избавится от чувства вины перед тобой.
– Может быть. Но этого больше не будет достаточно, потому что оно перекрыто чем-то более значимым. И не делайте, пожалуйста, вид, что вы к этому не приложили руку! Надо же… Никогда не представляла вас в роли сводника.
– А ведь ты еще не вышла за порог…
Она снова рассмеялась, на этот раз намного легче и веселее, чем раньше. Она уже поняла, что он принял решение, все остальное – условности.
– Не обижайтесь, Николай Сергеевич, прошу. Позвольте мне колкости – девочке нужно сохранять гордость, когда вы отдали то, чего хотелось ей, кому-то другому! Или я совсем не права?
Такого Николай сказать не мог, потому что отчасти она была права. Еще в момент первых собеседований Таисы он уловил, что она обладает нужным набором качеств, чтобы легко сойтись с Матвеем, а с Гариком и вовсе вызов скорее в том, чтобы не поладить.
Только вот это не было единственной причиной, по которой он принял Таису. Во главе всего все равно оставались ее профессиональные качества, если бы она не потянула нужный уровень, Николай не стал бы тратить на нее силы. Если бы она при этом понравилась Матвею – пожалуйста, совет да любовь, но в свободное от работы время! Однако рассуждать о таком нет смысла, потому что Таиса оказалась ровно настолько полезна, насколько он и надеялся.
От размышлений об этом его снова отвлекла Ксана:
– Вы ведь понимаете, что у них все равно ничего не выйдет?
– Не могу порадовать тебя признанием, что меня интересует твое мнение.
– А я все равно скажу. Девочка будет стараться, но проблема в нем. Разве нынешняя история вам мало намеков дала? Те из нас, кто выжил на Фабрике… Мы ведь так и не выбрались до конца. Мы научились притворяться нормальными, но мы все еще там. Со мной все понятно. Лулу сошла с ума. Валя утонула в чувстве вины. Кристина пожертвовала своей жизнью во славу какого-то мудака, чтобы искупить «грехи». Я могу так долго продолжать. А Матвей, хоть и лапочка, и умница, тоже заплатил за то, что не умер вместе с остальными. Вы его хоть раз видели с женщиной за эти годы?
– Я не видел с женщиной и Гарика, но я прекрасно знаю, что половина московских проституток поздравляет его с днем рождения. Я в целом предпочитаю видеть своих учеников трезвыми и одетыми, это минимум для нашего взаимодействия.
– Уже то, что вы мне ответили, означает, что проблема реальна, – заметила Ксана. Николай промолчал: тут она его, конечно, подловила. Но она и не нуждалась в ответе, она продолжила: – То, что произошло двадцать лет назад, не решишь красивой веселой девочкой. Нужна терапия, но это обывателю. Он на том уровне, когда обойдет любую терапию, и, если он не решил проблему сам, она неизлечима.
– Ты понятия не имеешь, о чем говоришь.
– Я могу быть не права – это факт. Но понятие я очень даже имею. И мне даже жаль, что все сложилось именно так для него и для меня. Исправить это не получится, так что давайте подумаем о будущем. Так я могу прямо сейчас встать и уйти или нет?
* * *
Вечеринка получилась шумной, многолюдной и яркой, как в кино. При этом не возникало того неуловимого хаоса, который способен испортить настроение кому угодно и утомить еще до заветной полуночи. Гарик не сомневался: благодарить за это нужно Веру. Она настолько грамотно разделила зоны торжества, что каждый гость мог найти для себя что-то интересное. Домом она не ограничивалась, она даже в декабре сумела использовать сад, разместив там тепловые пушки и костровые чаши.
Все это не было легко, но Вера не просто справлялась, ей такое еще и нравилось. Да и понятно, почему: за много лет заботы о муже, прикованном к дому, внешний круг ее общения заметно ужался. Она бы, может, устраивала такие вечеринки чаще, однако их терпеть не мог как раз Форсов, и она не хотела его тревожить.
На сей раз он сделал исключение. Гарик подозревал, что это связано с его вынужденной изоляцией: он использовал повод пересечься со старыми друзьями, возобновить влиятельные связи, да и просто напомнить, что он существует. И если в прошлом году он предпочел празднование в окружении самых близких друзей, то в этом его новогодняя вечеринка могла соперничать по масштабу с каким-нибудь провинциальным днем города.
Но даже при таком обилии гостей Гарик до последнего сомневался: стоит ли приглашать Майю? Не потому, что не желал ее видеть, а потому, что совесть по-прежнему покусывала его за недавний