— А ты что думал? Я знаю, когда, куда и с кем приходить. Ну, если бы мольбы богам исполнялись в порядке очереди, тогда, конечно, у меня не оставалось бы выбора. — Харухи сложила губки уточкой и прижала к себе Асахину-сан. — А в следующий раз ты вот тот наряд наденешь, хорошо?
Заулыбавшись, она показала рукой на работавших в храме по случаю праздника мико [6], которые из окошка приёмной продавали дощечки для пожеланий и бумажки с предсказаниями. В глаза бросался контраст их белоснежных рубах с ярко-красными хакама [7].
— Да, точно, мико. Надо тебе настоящий костюм мико достать. Когда будем покупать предсказания, нужно бы спросить, нельзя ли у них его приобрести.
Спросить не вредно, но я сильно сомневаюсь, что они в самом деле их продают. Хотя посмотреть на Асахину-сан в костюме мико мне бы тоже хотелось. Если у Харухи и рождались какие-то хорошие идеи, так только по поводу косплея Асахины-сан.
Кажется, та тоже не возражала:
— А это настоящие жрицы?.. Вот он, синтоизм какой...
Её глаза заблестели. Может быть, в её время ничего такого уже нет.
Потом мы слились с толпой. Двигалась наша компания со скоростью окружающих — то есть очень медленно, и не могла держаться одной группой. Зато можно было не опасаться того, что затеряемся.
В людных местах энтузиазм Харухи бил через край, и в толпе она выделялась, как крот на снежном поле, а поскольку от неё не отрывалась Асахина-сан, обнаружить их не составляло труда.
Нагато держалась за ними. Её чёрные глаза, сегодня на три градуса холоднее, чем обычно, обозревали лавки продавцов праздничных масок так, будто она морской волк, высматривающий подводные рифы.
Вполне естественно, что мы с Коидзуми опять оказались вместе, и тут я вспомнил:
— Что у тебя там было за семьсот тысяч с чем-то?
— Семьсот семьдесят пять тысяч двести сорок девять.
Лучше б говорил по цифрам: 77-52-49.
— Это простое число?
— Близко, но не совсем, — мгновенно, но как-то вяло ответил Коидзуми. — Данное число является произведением трёх простых чисел. А простое число — это то, которое делится только на единицу и само себя, так что, увы, твоё предположение неверно.
Похоже, он всё ещё не мог успокоиться, что его не позвали на хронопредставление, поэтому голос его звучал нехарактерно мрачно. Что такого в парне, прыгающем сквозь время? Вот была бы девушка — другое дело.
— Ну, тогда какой смысл в этих шести цифрах?
— Никакого, — однозначно заверил Коидзуми. — Я просто знаю произведение этих простых чисел, а само это число для меня ничего не значит. Но вот… — на его лице наконец заиграла обычная для него улыбка, — ты не хочешь попробовать угадать, что у него за множители? Даю подсказку: это два двухзначных числа и одно трёхзначное. Задачу можно решить простым перебором.
Да ну нафиг.
— Думаю, Судзумия-сан легко бы справилась. Ей нужно просто сказать вслух первое пришедшее в голову простое число, и весьма вероятно, оно оказалось бы одним из множителей. Случайность всегда ей благоволит.
Не надо путать меня со злостным нарушителем теории вероятности.
— Да, и чур, нельзя просить помощи Нагато-сан. Даю тебе время до того момента, пока мы не выйдем с территории храма.
И что я получу в случае выигрыша?
— Над этим я пока не думал. А что ты бы хотел?
— Ну не знаю…
Однако шанса пораскинуть своими отнюдь не заточенными под решение математических задач мозгами мне так и не представилось. Мне просто не дали времени.
— Кён! Коидзуми-кун! Чего вы там делаете? Живее сюда!
Харухи, которой каким-то образом уже удалось пробиться к зданию храма, махала нам обеими руками.
В праздничных местах наша командирша похожа на щенка, вырвавшегося на природу, так что за ней нужен глаз да глаз. Боюсь, одним только «блинский блин» я здесь уже не обойдусь.
* * *
Дальнейшие события перескажу коротко.
Сдачу из торгового автомата я ссыпал в ящик для подаяний (этого было более чем достаточно) и позвонил в висевший тут колокольчик (домофон, что ли, у них такой?), смиренно должным образом помолился, дважды поклонился, дважды хлопнул в ладоши (надеюсь, Харухи не намолила ничего такого, за что на нас разгневаются боги), вытянул и прочитал бумажку с предсказанием (ну, всё было вполне предсказуемо), прошёлся вдоль прилавков с едой (как бы неряшливая Харухи кимоно не запачкала), чуть не потерял Нагато, остановившуюся прочитать какую-то табличку (там была приведена история храма, и указано, каким божествам он был посвящён), поглазел на неизменно улыбавшуюся Асахину-сан (я ещё подумал, что, наверное, вёл бы себя точно так же, окажись в эпохе Кофун [8]) — короче, делал всё то, что и любой другой, кто совершает новогоднее посещение храма.
Я сам не понял, как так получилось, но вдруг обнаружил, что мы с Харухи оторвались от остальной команды; даже не знаю, радоваться этому или нет.
И вот тут у девушки порвалась лямка сандалии.
* * *
— Чёрт, не к добру это. — Сидевшая на корточках Харухи пыталась совладать со злосчастной лямкой и грозно хмурила брови. — Вот так вот. Я требую возвращения денег. Дрыхнет их бог, что ли?
К счастью, злилась она не на меня.
— Встань, ты загораживаешь людям проход. Вот, возьми меня за руку.
Мы находились на середине дороги, ведущей к храму. Здесь был водоворот из людей, направляющихся в обе стороны, и я с Харухи всем откровенно мешался.
— Хватит. Бесполезно.
Харухи сняла сандалию с правой ноги и с ней в руке попыталась пропрыгать вперёд, будто играя в «классики». Может, в обычной одежде у неё бы получилось, но в фурисодэ она тут же потеряла равновесие.
Если бы я не успел её подхватить, она бы упала.
— Давай сойдём с дороги.
Я подставил ей своё плечо, и вместе мы добрались до фонарного столба. Взгляды прохожих действовали мне на нервы.
— Похоже, починить не получится.
Харухи повздыхала, разглядывая повреждённую сандалию, что было для неё необычно. Может, из-за того, что она сейчас держалась за меня, словно вьюнок?
— Дело не в тебе. — Ухватившись за моё плечо,