Ну, ты-то часто вещи вообще не возвращаешь, а себе забираешь.
— Чего?
Избегая её пронзающего взгляда, я достал свой телефон. Для начала надо вызвать остальных троих. Коидзуми будет только рад послужить опорой для Харухи.
Ответ Коидзуми, однако, оказался не таким, на который я рассчитывал.
Во-первых, Коидзуми находился вместе с Асахиной-сан и Нагато.
Во-вторых, они уже стояли у входных ворот.
В-третьих, даже такое короткое расстояние идти туда и обратно в подобной толчее нерационально — с этим я не мог не согласиться.
В-четвёртых, даже если бы они и пришли, то им всё равно не удалось бы сделать ничего, кроме как подставить Харухи плечо, а с этим прекрасно мог справиться и я.
В-пятых, программу посещения храма мы уже выполнили, так что нам стоило поскорее покинуть его территорию, для чего проще всего уйти той же дорогой, которой пришли. В выборе нового маршрута не было никакого смысла.
С учётом всего вышеперечисленного очевидно, что наиболее разумно мне с Харухи добираться до троих остальных, а не наоборот.
Короче говоря:
— Тут же ничего сложного, — говорил по телефону повеселевший Коидзуми. — Взваливаешь Судзумию-сан себе на спину и несёшь к нам. Или можешь нести на руках, будто невесту. Смотри, как тебе будет удобнее.
И сделав такое бредовое предложение, этот гад повесил трубку.
Харухи с подозрением отнеслась к тому, как я переменился в лице. Я пересказал ей идею Коидзуми, и сначала этот план её огорошил, но потом она посмотрела на толпу прохожих и сказала:
— А какие у нас ещё варианты?
Она говорила, как полевой командир, получивший приказ отступать, хотя это значило бросить товарищей по оружию в безнадёжном сражении.
Мне тоже такие действия не доставляли никакого удовольствия, но в самом деле, уж лучше буду тащить Харухи на спине, чем мы с ней устроим забег на трёх ногах. Чем быстрее мы отсюда уберёмся, тем лучше. Ну, а предложение нести её как невесту я, разумеется, даже не рассматривал.
— Ну, ничего не поделаешь…
Ваш покорный слуга присел перед Харухи, которая с досадой до сих пор разглядывала сандалию с оторванной лямкой. Как ни странно, она покорно вскарабкалась на мою спину.
Почувствовав её вес, я попытался ухватить её за ноги.
— Эй, смотри, где трогаешь!
Понятия не имею, как таскать людей на закорках, но, принимая во внимание расположение центра тяжести и точку приложения силы, наиболее логично обхватить её за бёдра — всяко лучше, чем за ягодицы. Надо лишь немного потерпеть.
Нахмурившись, я обернулся и увидел, что брови Харухи поникли, как ветви плакучей ивы.
— Полы… — сказала она, стараясь не встречаться со мной глазами.
— Ага… — сказал я, поняв её с полуслова.
Действительно. Как представитель сильного пола я плохо себе представлял, из чего состоит фурисодэ, но, по всей видимости, это такая навороченная версия юката, поэтому если нести человека в такой позе, полы разойдутся, а ноги оголятся. Ладно б это было ночью, а то ведь средь бела дня. Мы будем выделяться, как две златки в рое бронзовок [9]. Не дай бог нас увидит кто-нибудь из Северной старшей — потом замучаешься всем объяснять, чтó это было. Едва ли они купятся на то, что я таскаю Харухи в качестве физкультурного упражнения. Тем более что это не правда.
— Заберись повыше.
Я ещё дальше наклонил тело вперёд и чуть ли не сел на корточки. Если держать её руками не получится, то придётся предоставить ей всю спину и шею. Не на четвереньках же мне ползти. Оставалось только так.
— Просто ляг мне на спину животом, и нормально.
— Вид у меня будет дурацкий, но всё же лучше, чем если ты будешь тащить меня как ребёнка. И кимоно не разойдётся.
Слава богу, она не стала возражать. Но такая поза для переноски куда менее естественная, чем на закорках, и руками она меня чуть ли не душила, так что предстоящий путь точно не будет спокойным.
— Не ёрзай.
Я скрючился так, что моя спина оказалась почти параллельной земле, а Харухи меня пришлёпнула и прикрикнула:
— Ну скорей, поехали!
Я и сам хотел, чтобы это публичное издевательство закончилось побыстрее, но золотых крыльев на моих кроссовках не было, да и бежать сквозь толпу не мог.
— А ведь так хорошо год начался, и вчера тоже классно было. А на третий день всё коту под хвост, — шептала Харухи мне почти на ухо.
Её руки обхватили мою голову. В одной она держала злосчастную сандальку, а в другой — завязанный тесёмкой мешочек.
— А если так… — начала она что-то говорить, но прервалась.
— Что «если»?
— Ничего. Давай пошевеливайся, шустрее!
Наверное, на меня свалилась божественная кара. Храм ведь какой-то богине посвящён, да? Видимо, ей не понравилось, что Коидзуми почитает истинной богиней одну лишь Харухи. Им же, богиням, заняться больше нечем.
— Не думал, что ты такая тяжёлая. Ты сколько моти навернула?
Тут я получил мешочком по лицу.
— Это кимоно такое! Заткнись, а не то тебе ухо откушу!
Нечего так буянить. Я вообще на работу таксистом не устраивался.
* * *
Я как-то видел статую лягушонка, ехавшего на спине лягушки.
Чувствуя себя той самой лягушкой, сколько-то минут и секунд спустя я наконец доставил недовольную пассажирку до алых ворот. Сколько именно на это ушло времени, я знать не мог — оставалось судить лишь по собственным ощущениям; благо, меня никто не спрашивал и не проверял.
Выражения лиц встречающих были разными. Коидзуми скрестил руки на груди и улыбался; Асахина-сан прикрыла рот ладонями и выдохнула: «Божечки!»; сидевшая на четвереньках Нагато что-то разглядывала у дороги, но при нашем появлении тут же встала, и взгляд её ясных глаз остановился на нас.
Мой длинный, но недолгий путь подошёл к концу: оставалось лишь пройти через тории. Харухи спрыгнула с моей спины, и мне сразу полегчало. Кстати, а что мы дальше-то делать будем? Нельзя ли договориться, чтобы кто-нибудь принёс ей сменную обувь?
— Не знаю, — сказал Коидзуми. — Никогда не слышал о предоставлении подобных услуг. Думаю, проще будет отремонтировать обувь. Я спросил Нагато, и, кажется, она в этом разбирается.
И