С кислой физиономией Ти положила ногу на ногу.
— Ещё с детства у моего брата была привычка читать книги вслух. А я его слушала. В том числе читал он и детективы. Так я ими и увлекалась, хотя, может, и что-то ещё на меня повлияло.
Асахина-сан собрала все наши кружки вместе и с секундомером в руках начала заливать в них воду из чайника.
Поглядывая на неё, я спросил:
— А что насчёт Цуруи-сан? Ты ведь поступила в нашу школу из-за неё? — Мне хотелось спросить, кем ей была Цуруя-сан, но потом я переформулировал: — Что она за личность?
Сидя на своём стуле, Ти выпрямила спину.
— Цуруя-сан — моя наставница, — прямо заявила она.
И в чём она тебя наставляет?
— Во многом. В основном в японском языке. Она мне очень помогла.
Надеюсь, не наставник Цуруя учила тебя странным словечкам прикола ради.
Ти выглядела раздосадованной;
— Что значит «странным»? Конечно, мне далеко до коренных носителей, но по словам Цуруи-сан, по-японски я говорю чарминг.
Вот как. Ну, Цуруя-сан сама чудно́ разговаривает, так что и Ти неизбежно должна нахвататься у неё специфических словечек. Чего ожидать, если у тебя такой учитель.
Тут уж Ти совсем удивилась;
— Каких ещё специфических?
Приглядевшись к её лицу, я понял, что она говорит серьёзно.
Как бы ей объяснить...
— Мне говорили, что японцы склонны быть Панурговым стадом [74], поэтому, если ты от других как-то отличаешься, то кажешься фанни. — Ти вдруг заволновалась. — Так в чём же выражается странность моей речи?
По-моему, она говорила не как вполне обычный японский подросток. Так что ту же фразу она могла бы сказать «Так чё не так-то с моим японским?» — что полностью бы соответствовало и ситуации, и её жестикуляции, и настроению.
Одноклассница моя почему-то всё не могла успокоиться:
— Да нормальный у тебя язык. — Харухи наклонилась поближе со своего кресла. — По-моему, одноклассница ты крутая. И не надо тебе ничего менять. — Вся её физиономия расплылась в улыбке. — То, как ты говоришь — это ведь настоящая сила. В этом заключается твой моэ-потенциал! Глядя на тебя, никогда не подумаешь, что ты можешь так разговаривать, и по-моему, многих это должно цеплять! По моим данным.
Что-то сомневаюсь я в надёжности твоих источников.
Харухи сейчас вела себя как овчарка, которая выводила заблудшего ягнёнка.
— Мне кажется, Цуруя-сан решилп учить тебя японскому именно затем, чтобы ты стала единственной в своём роде, и у неё отлично получилось. Благодаря тому, как ты разговариваешь, ты сразу и девчонкам, и парням — всему нашему классу тут же понравилась.
В классе вокруг Ти всегда была куча народу обоих полов, постоянно о чём-то болтали. Персона сильная по характеру, она никого не боялась, всем интересовалась, всегда хотела с кем-нибудь о чём-нибудь поговорить. Как будто ничто ей не доставляло большего удовольствия, чем общение.
Не было в ней ни следа той тихони, которая в первом эпизоде сидела и скучала, пока её не отыскала Цуруя-сан. Наверное, дома она вела себя иначе, но готов поспорить на всё содержимое своего кошелька за исключением одной пятисот-иеновой монеты, что Цуруя-сан наложила отпечаток на формирование её характера.
— Благодарю, Хару. — Ти ей глубоко поклонилась. — Твои слова вернули мне уверенность. Я буду продолжать считать Цурую-сан своей наставницей и изучать с нею ваш язык.
Улыбка её была такой яркой, что температура в помещении повысилась, наверное, градуса на полтора.
Синхронно с ней заулыбалась и Харухи.
— Твою декларацию о намерениях я всецело одобряю. Ну, а раз мы все в таком хорошем настроении, я бы хотела у тебя кое о чём спросить. Ты не против?
— Нисколько, Хару, — с радостью ответила Ти. — Можешь спрашивать о чём заблагорассудится.
— Мы как будто разгадали все загадки, которые вы для нас приготовили в трёх эпизодах, но ведь осталось и что-то ещё?
Улыбка Ти тут же окаменела.
— О чём ты? Я совершенно… I can’t get no idea… [75].
Перейдя на английский, она как будто заговорила словами из песни «Роллинг Стоунз», а глаза её уехали так далеко, что казалось, было слышно, как перекатывались её глазные яблоки.
— Кэм, что-то жарковато в вашем логове. Ну да, наверное, это тот самый феномен японского саммер.
Глядя на то, как Ти пыталась освежить себя, помахивая передом своей матроски, Харухи положила локти на стол и подпёрла руками подбородок:
— Так я и думала. Что-то ещё у тебя на уме. Вот тебе и не сидится.
— Понятно, — сказал Коидзуми. Давненько его не было слышно. — Прежде чем повесить трубку, Цуруя-сан сделала загадочную паузу. Она нас будто спрашивала «Это всё?». Так что я должен с тобой согласиться.
Не удержавшись, он снова повернулся к своей доске. Ну пожалуйста, не надо...
Харухи провела пальцем по губам:
— Что тебя беспокоит, мы и сами разберёмся, так что ты, Ти, помалкивай. Думаю, всё вот-вот станет ясно…
С серьёзным видом она устремила свой взгляд в пустой воздух перед собою.
— Мне кажется, что среди сказанных слов было нечто важное. — Коидзуми занял позу мыслителя и смотрел в ту же самую точку.
Подозреваемая сжалась в плечах и глазела на свой лежавший на столе телефон, будто моля о помощи. Ну а всё внимание Нагато по-прежнему было поглощено раскрытой книгой.
В комнате литературного кружка вдруг стало тихо, а оставшимся звуковым фоном нам служил лишь невнятный шум, доносившийся со спортивной площадки плюс с репетиции духового оркестра.
* * *
Атмосфера в клубной комнате была странной, ведь хоть команда и присутствовала в полном составе, да ещё и с гостьей, все хранили молчание. Поскольку Харухи и вечно поддакивающий ей Коидзуми были погружены в глубокие раздумья, я имел возможность наблюдать редчайшее зрелище нашей командирши в тихом и спокойном состоянии.
Пришлая Ти помалкивала, а Нагато была даже ещё тише чем она, так что звуки, причём приятные для моих ушей, издавала одна лишь Асахина-сан, занятая приготовлением чая.
Вскоре клубная комната наполнилась позвякиванием керамики.
С подносом в руках счастливая Асахина-сан принялась разносить чашки.
— Эту чайную смесь я сама составила. Много чего перепробовала, наконец-то у меня получилось хорошо.
Я заглянул в кружку и увидел, как от тёмно-коричневой жидкости поднимался пар. Пожалуй, сейчас было уместно использовать слово «благоухание». Аромат казался каким-то знакомым, но не походил ни на японские,