Глава 3
Бен обхватил ладонью щёку Семь. Он бессознательно потянулся к девушке, словно его рука зажила собственной жизнью.
Обворожительные лазурные глаза вмиг стали чернее полуночного неба, лишённого звёзд. Ему следовало испугаться, но он не боялся. Ни капельки.
Его тянуло к ней, как мотылька — на свет москитной ловушки, которую Бен повесил на крыльце. Мотыльку не следовало лететь к лампе — не для него она была предназначена. Однако насекомое всё равно умирало.
Бен понимал, что не должен так реагировать на девушку, чьи глаза мгновенно изменились — с небесно-голубых превратились в чёрные.
— Не собираетесь с криками убегать из комнаты? — тихо спросила Семь.
Нет, он продолжал касаться её, лаская ладонью её щёку. Неужели она не почувствовала его прикосновение?
— Мне не страшно, — ответил он.
Рыжеватая бровь Семь удивлённо выгнулась:
— Нет?
— Никогда не видел ничего подобного. Но я не боюсь.
Семь несколько раз моргнула, не проронив ни слова, а потом спросила:
— Вы прикасаетесь ко мне?
— Разве вы не чувствуете? — его голос слегка дрогнул. Разум умолял убрать руку, но он не сдвинулся с места. Это было похоже на то, как если бы одна из его девочек упала и ушиблась: он обязан был бы обнять её, убедиться, что с ней всё в порядке, а потом ещё несколько минут не выпускать из рук — на всякий случай.
Семь он не мог обнять и не имел на это никакого права, но тем не менее прикасался к ней.
— Трудно что-то чувствовать, находясь в таком состоянии, — тихо объяснила она. — Сейчас я словно живу в двух мирах. Через секунду, сосредоточившись, я вовсе не смогу с вами разговаривать.
Ему это совсем не понравилось.
«А если что-то случится? Например, спонтанно воспламенится кухня?»
Бен покачал головой. Что с ним, чёрт подери?
Его брату, по-видимому, пришлось пойти на многое, чтобы Семь привезли сюда. Ему не следует мешать ей делать свою работу. Но почему вдруг проснулся инстинкт защитника? Она для него — никто.
Опустив руку, он отошёл от неё на несколько шагов.
— Конечно. Делайте, что нужно.
В два шага он добрался до стола. Надо чем-то занять руки, чтобы окончательно не потерять здравомыслие и трезвость рассудка. Бен схватил чашку, оставленную Энни на столе. Внутри плескались остатки домашнего лимонада. Сделав большой глоток, он позволил кисловатому напитку отвлечь себя от происходящего.
— Здесь ничего нет, — вдруг сказала Семь.
Услышав это, Бен чуть не подавился. Повернувшись, он поспешно поставил кружку на столешницу.
Тишину комнаты прорезал звон керамики о мрамор.
Семь стала раза в два бледнее, чем раньше.
Движимый инстинктом, он бросился вперёд. Ещё до того, как она покачнулась, Бен понял, что Семь упадёт. Но прежде чем она рухнула на пол, он успел подхватить её и прижать к себе.
— Простите, — едва слышно промолвила она. Лазурные глаза были расфокусированы.
Бен поднял её на руки и понёс к дивану. Она оказалась почти невесомой для столь высокой девушки.
Трудно представить, что скрывает уродливая оранжевая роба, но теперь Бен подозревал, что Семь держат впроголодь.
— Неужели каждый раз это отнимает у вас столько сил? — спросил он с тревогой.
— Нет. — Семь подняла изящную руку и потёрла глаза. — Я вымотана. Мне не следовало этого делать. Я просто хотела выполнить ваш заказ. Не желаю провалить задание. Особенно перед смертью.
От одной мысли об этом Бена затошнило. Семь выглядела очень молодой. Он бы не дал ей больше тридцати, а скорее — меньше.
— Не хочу, чтобы вы вредили себе. Я отвечаю за ваше благосостояние, — твёрдо сказал он.
Она кивнула, глядя на него печальными глазами.
— Хорошо, сэр.
— Бен, — мягко поправил он. — Пожалуйста, зовите меня просто Бен.
— Я не могу, — тихо возразила она.
Он осторожно убрал прядь волос с её глаз.
— Можете. Принести вам что-то? Воды? Еды?
— Знаю, сейчас очень рано, но мне необходимо поспать. Если вы не против, я лучше оставлю свой паёк на завтра?
У него разрывалось сердце каждый раз, когда она говорила о своих нуждах.
— Семь, послушайте. Пока вы здесь, будете кушать три раза в день. Если захотите — я организую и перекусы. Я же клиент, верно? Вы должны делать то, что я говорю. Поэтому обещаю: несмотря на приказы Мадам, со мной у вас не будет ограничений в еде.
Уголки её губ изогнулись в крошечной улыбке.
— Правда? Не хочу, чтобы у вас возникли неприятности.
Он помог ей сесть, жалея, что вообще отпустил её из объятий. Она — совсем молоденькая женщина, а не монстр. Наплевать на всех, кто считает иначе. И теперь Семь — в его доме. Он за неё отвечает. Да поможет Бог тому, кто попытается указывать ему, как заботиться о своих домочадцах. Здесь её никто не обидит.
— У меня неприятностей не будет. Я адвокат. Можете поверить — я знаю, что могу делать в рамках закона. — Он встал. — Можете идти поспать. И я с радостью покормлю вас.
— Где я могу лечь? — Она опустила взгляд, и, проследив за ним, Бен вдруг понял направление её мыслей.
— Только не на полу. Ни в коем случае! — Он протянул руку и почувствовал огромное облегчение, когда Семь взяла его за ладонь. — В нашем доме есть кровати. Одна из них — в вашем распоряжении.
— Спасибо, — прошептала она.
От её простодушной благодарности он замер.
«Если бы она родилась без аномалий, кем бы стала?» — мелькнула у него мысль.
Он спохватился:
— Вы сказали, здесь ничего нет?
Она кивнула.
— Совершенно верно. Никаких призраков и энергии.
Бен повёл Семь за руку вверх по лестнице. От неё божественно пахло — вишней и кофейными зёрнами.
«Интересно, откуда у неё духи?»
При других обстоятельствах Бен закрыл бы глаза и несколько минут с наслаждением утопал бы в её аромате. После смерти Даны ни одна женщина не влияла на него так сильно.
Если он не проявит осторожность, придётся незаметно поправлять брюки.
Сейчас ему точно не следует думать о сексе.
Сжав волю в кулак, он увлёк её за собой по лестнице:
— Вы всё время упоминаете об энергии.