– О да, бедняжка! – вступила в разговор еще одна муза. Она сидела на огромном валуне, поросшем мхом, и задумчиво наблюдала за полетом двух бабочек. – Все горевала, что от нее требуют невозможного и не воспринимают всерьез. Хочет… – Муза мечтательно закатила глаза, – «… уйти туда, где ее не ищут». Романтично, правда?
– Ничего романтичного! – отрезал Волк. – А вы не знаете, куда именно она ушла? В пещеру? В лес?
Муза в трагической маске подняла руки в жесте, который должен был изображать отчаяние:
– О, лес! – простонала она. – Темный, полный теней и отчаяния! Идеальное место для одиночества! Увы мне! – И тут же, как будто повернули выключатель, она произнесла совершенно нормальным тоном, без трагических подвываний: – Да что ж такое! Опять не получается! Фальшиво! Просто бездарно! Прошу прощения, что вы сказали?
– Не подскажете, куда она могла уй-ти? – повторил Волк очень вежливым тоном. Чуть ли не по слогам. – В лес? В пещеру?
Муза скривилась:
– В пещеру? Ха! Там только эхо и летучие мыши с плоскими шутками! Нет уж, нашей беглянке нужно что-то… возвышенное!
– Куда еще возвышеннее-то? – удивился Петя. Он имел в виду и гору, выше которой сложно себе что-то представить, и самое ощущение, которое здесь наполняло гостей. – Олимп? Эверест?
Воображение тут же услужливо подкинуло картину, как они с Волком по колено в снегу бредут на вершину Эвереста.
Клио, снова увлеченно царапающая что-то на свитке, снова ненадолго отвлеклась:
– Возвышенное? Гм. Исторически сложилось, что мы обитаем здесь, на Парнасе. Кстати, вам еще повезло, что вы явились сейчас, в XXI веке. Раньше нас было гораздо меньше. Только недавно появились новенькие: музы живописи, ваяния… Думаем, скоро появятся еще, вон, фотографии сейчас какие красивые делают – тоже без вдохновения не обойтись! Кинематограф опять же… Да, о чем это я говорила? Ах да! Есть еще одна вершина. Геликон. Там… другие источники. Другие тропы. Туда не каждый дойдет. Обычно нас ищут здесь.
– Именно! На Геликоне – родник Гиппокрены, выбитый копытом Пегаса! Вода там… – Муза, сидящая на камне, сделала паузу для пущего драматизма. На руке звякнул браслет с веночком из роз. – … Особенная. Для тех, кто ищет новые слова. Неожиданные сюжеты. Возможно… – Она снова задумалась и замолчала.
– Значит, по-вашему, она могла уйти на Геликон? – подвел итог Петя. – Потому что там ее… не ищут?
– Там тише. Спокойнее. И Пегас иногда заглядывает – может, подвезет? – Клио снова уткнулась в свиток. – Но спешите! Закат – лучшее время для поиска вдохновения… и беглянок. Отправляйтесь на поиски!
– А где находится Геликон? – поспешил Петя задать вопрос. Еще секунда, казалось ему, и музы вовсе забудут, что они с Волком до сих пор здесь.
– Туда! Ищите! – Клио неопределенно махнула рукой в сторону. – А потом расскажете!
Петя присмотрелся, и, действительно, среди облаков ему почудилось что-то похожее на еще одну гору.
– Ну вот, – расстроился Петя. – Опять вверх?
– А что делать? Пошли, Петя, Геликон ждет. – Волк был настроен решительно.
– Или они просто хотели от нас отделаться…
И как будто подтверждая нехорошие предчувствия мальчика, на Парнасе воцарился тот же «творческий» беспорядок. Ни одна из муз даже голову не повернула, чтобы посмотреть им вслед. Кажется, образ мальчика и маленького волка стерся из их божественной памяти быстрее, чем высыхает утренняя роса на камнях Парнаса. Музы эту страницу – нет, даже строчку – мгновенно забыли, будто ее и не было.
Глава 3
Парнас остался позади, величественный и надменный. Петя и Волк, чумазые, запыхавшиеся и злые, стояли у подножия другой легендарной горы – Геликона.
Правда, эта гора выглядела совсем по-другому. Если Парнас был суровым исполином, то Геликон казался зеленым, уютным, даже гостеприимным – на первый взгляд. Но Петя, наученный горьким опытом, уже не верил своим впечатлениям. Пологие склоны горы были покрыты густыми рощами, а воздух звенел не только от ветра, но и от едва уловимого сладковатого журчания. Волк разглядел вдалеке отару овец, которую возглавлял флегматичный пастух.
– Слышишь? Как будто фонтаны? Или сто ручейков стразу?
Волк повел носом. Пахло водой – свежей, чистой, как первая строчка хорошего стихотворения.
– Не фонтаны, Петь. Источники. Те самые родники. Аганиппа и Гиппокрена. Говорят, глотнешь – и рифмы сами в голову прыгать начнут, как блохи… ну, в хорошем смысле!
Подъем на Геликон тоже оказался куда приятнее, чем на Парнас. Идти надо было не по каменной громаде, а по тенистой лесной тропинке, уютной и прохладной. Она вилась среди деревьев, и чем выше поднимались друзья, тем громче журчали ручьи.
Воздух пах смолой, влажной землей и чем-то сладковатым – может, диким медом, а может, и правда легкими нотами грядущего вдохновения.
– Знаешь, Волк, тут даже дышится легче, – осторожно переступая через могучие корни, проговорил Петя. – Не то что на Парнасе.
– Грибами пахнет. И овцами. И… – Волк еще раз старательно принюхался. – Шашлыками? Тут явно есть люди.
Тропа вывела их на небольшой луг. На склоне паслось стадо пушистых овец. А рядом, на большом валуне, сидела девочка лет десяти в простом платьице и с дудочкой в руках. Увидев странную пару – мальчика и волка, – она не испугалась, а лишь удивленно приподняла брови и затараторила:
– Привет! Турист? Заблудился? Я – Агата. Это наши с дедушкой овцы. А ты куда идешь? На Геликоне, кроме старых камней да родников, ничего интересного. А это, – она указала дудочкой на Волка, – твоя собачка? Необычная порода.
– Гав-гав, – отчетливо, но мрачно произнес Волк.
Петя поспешно похлопал Волка по загривку:
– Да! Очень редкая порода! Волче-овчардо-терьер. Очень умный! – Мальчик честно старался не смотреть на Волка, надувшегося, как пушистый шар – от негодования. – Мы просто гуляем. Идем смотреть на те самые знаменитые родники. Слышали, они волшебные.
Агата задумчиво посмотрела на «волче-овчардо-терьера»:
– Волшебные? Ну, вода как вода. Холодная. Бабушка говорит, что, если умыться из источника Гиппокрены, сны станут ярче. А если из Аганиппы – поумнеешь. Я пробовала. Пока не сработало. – Она лукаво улыбнулась. – Может, потому что я из обоих сразу пила? Или домашку надо было делать, а я с козами ушла.
– А ты тут никого необычного не видела? Ну, например, дам в развевающихся одеждах? С лирами или свитками?
Агата поднесла дудочку к губам и выдула тягучую мелодию. Та прокатилась по склону и растаяла вдалеке. У Пети засвербело в ушах. Волк встряхнулся и поскреб лапой за ухом.
– Да, хорошая собачка, –