– Понятно. Спасибо, Агата.
Волк вдруг тихонечко зарычал и потянул Петю зубами за штанину – он не выходил из образа «хорошей собачки». Девочка засмеялась.
– Не за что. Еще увидимся! Если найдешь там волшебство, принеси мне немного! А то домашку по стихам задали, а у меня никакого вдохновения!
Петя шагнул на тропу.
Оглянулся, чтобы помахать маленькой пастушке, но так и замер с поднятой рукой – девочки на полянке не было. И овец не было. Из-под большого валуна бил маленький ручеек.
– И что это было?
Волк с облегчением плюхнулся на траву:
– Вот и я думаю – что это было? Я, конечно, могу ошибаться, но, по-моему, нам только что встретилась нимфа этого ручья.
– Откуда ты знаешь?
– Почуял! Нормальные пастухи пахнут овцами, сеном и потом. А эта была как чистая горная вода.
– Подожди. Ты что, сразу понял?
– Куда уж мне, я ведь «волче-овчардо-терьер» редкой породы, – усмехнулся Волк. – Конечно, понял. Просто решил, что если это проверка, то надо играть по ее правилам. Вежливость, знаешь ли. Но и затягивать не стоило, нимфы такие… непредсказуемые. – Волк встал и встряхнулся. – В общем, запомни, Петь: если в горах встретишь неестественно чистую и начитанную девочку у воды – это не пастушка. Это, скорее всего, нимфа, которой скучно, и она решила с тобой поболтать. Повезло, что добрая попалась, а то могла бы и в ручей заманить, и много чего еще. Пойдем дальше?
– Пойдем…
Солнце продолжало светить, тени играли на тропинке, но Пете гора Геликон уже не казалась приятной и уютной. Хотелось найти Музу и отправиться домой. Или хотя бы в Тридевятое царство – там тоже неплохо.
И никаких нимф.
Петя и Волк шли, и время тоже шло. Воздух гудел от полуденного зноя, густой и тяжелый, пахнущий пылью, нагретой смолой и горьковатой полынью. Стрекотали цикады.
Когда друзья добрались до вершины и вышли на небольшую, залитую солнцем поляну, оба облегченно вздохнули.
И тут Петя ахнул.
Посреди поляны, прямо из-под корней древнего дуба, били два родника. Вода в них переливалась всеми оттенками голубого и изумрудного, как будто в ней растворили кусочки неба и молодую листву. Или акварельные краски – неестественно яркие.
А над источниками, устроившись на мшистых камнях, сидели две необычные девушки. Их длинные переливающиеся волосы были украшены живыми цветами и капельками воды, а одежды (если это можно было так назвать) сотканы из солнечных бликов и тени листьев.
– Нимфы источников, – шепотом предупредил Волк. – Они-то нам и нужны.
Одна, чуть постарше, задумчиво перебирала пальцами струи – как струны арфы. Другая, худая растрепанная непоседа, брызгалась и смеялась. Она первая увидела Петю и Волка.
– Приветствую, путники! Искали вдохновения? Или просто напиться? У нас самое лучшее! – в подтверждение своих слов нимфа плеснула в Петю из ручья. Брызги разлетелись и повисли в воздухе. – И вода, и вдохновение!
– Здравствуйте, владычицы вод! – Волк изобразил учтивый поклон. Петя последовал его примеру. – Мы ищем Музу. Она покинула одного писателя и пропала. Знаете, такого, современного. Писал фэнтези и приключения. Кажется. – Ни Пете, ни Волку в голову не пришло ознакомиться с творчеством Виктора Михайловича. Как-то упустили из виду. – На Геликоне сказали, что она хотела уйти туда, где ее не ищут. Мы решили – точнее, другие музы подсказали, – что она может быть здесь.
Нимфы переглянулись. Та, что постарше, поправила складки своего одеяния и встала.
– Я поняла, о ком вы. Она давно не приходила. Раньше, бывало, приводила своих подопечных – поэтов, сказителей. Они садились здесь, пили нашу воду, слушали шепот веков от меня или звонкую новизну от Гиппокрены. А потом рождались поэмы, что потрясали мир. Помнишь того застенчивого молодого человека? Он мечтал побывать в Африке и покорить сердце своей давней возлюбленной. Как его звали, дорогая?
– Николай! Да, он был такой милый и такой талантливый! Помнишь его стихи про жирафа на озере Чад? А про трамвай? Мы так радовались его успехам! [2] А тот, другой? Она часто его приводила.
– Он писал детские книжки! Сказки! Такие забавные, иногда веселые, а иногда даже немного страшные. Про Тридевятое царство и его смешного Царя.
– Да, – радостно поддержала Гиппокрена. – Помнишь его черновик, Аганиппа? Как раз про мальчишку. Только там был не волк, а большой черный кот. Мы еще посоветовали ему самому с ним познакомиться!
– А теперь она где? – спросил Петя.
– А теперь – тишина, – печально сказала Гиппокрена. Даже звонкое журчание ее источника поутихло. – Никто не приходит. Ни поэты, ни прозаики, ни сама Муза. Даже вода моя скучает!
Она капризно толкнула ногой струю. Та обиженно зашипела, втянулась в источник и забила в другом месте.
Петя и Волк переглянулись. Тупик.
– Но… но вы же нимфы! Разве вы не должны знать, где она? Или куда могла пойти? – почти взмолился Петя.
Нимфы синхронно покачали головами:
– Мы храним источники, а не следим за музами, – пояснила Аганиппа. – Но если вам очень нужно…
– Очень-очень нужно! – подтвердил Петя. – Вопрос жизни и смерти.
– Даже так? Ну, тогда могу посоветовать обратиться к Евфеме. Она кормилица муз и точно знает, куда направилась ее подопечная.
– Кормилица? – Петя представил себе этакую строгую няню с ложкой каши, которая пытается накормить капризных муз.
– Да! – оживилась Гиппокрена. – Она их всех вырастила, знает каждую как облупленную! Помнит все их капризы, привычки, любимые места для прогулок и размышлений. Если кто и знает, где сейчас Муза и почему она забыла дорогу к нашим ключам, так это Евфема!
– Отлично! Где ее найти? – Петя уже мысленно собирался в путь.
Нимфы снова переглянулись.
– В том-то и проблема, дорогие путники, что мы сами не знаем. Она – сама душа вдохновения, его питательная среда. Она может спрятаться в шелесте страниц новой книги, в аромате дождя на траве, в тишине старой библиотеки или музея… и даже в запахе свежеиспеченного хлеба. Поймать ее, разговорить – задача не из простых. Это вам не по тропе на гору карабкаться.
– Пойди туда, не знаю куда, – резюмировал Волк.
– Именно, – подтвердила Гиппокрена. – Но если у вас все получится, то она вам точно поможет!
Солнце клонилось к закату, окрашивая склоны Геликона в золото и багрянец, но Петя и Волк не