– НЕ-Е-ЕТ! – Облегчение Джеффриса сменилось паникой. Он заверещал: – Не надо! Я юрист! Я мирный человек! Не надо меня в пираты!
Но надсмотрщики уже подхватили Джеймса под руки и выволокли из комнаты.
– Полагаю, местное барахло господину судье уже не пригодится, – присвистнул Витгор, осматривая обстановку. – Капитан, если вы не против, я желал бы наведаться к сейфу.
– После. Сначала закончим с правосудием. На очереди ювелиры.
Магазин братьев Андерсен исчез с Улицы Революции. Теперь его место занимала башмачная мастерская. Четверых корсаров, отправленных захватить Робба и младшего, тоже не было видно. Синимия оглянулась в поисках прохожих – но граждане прятались в дома при виде пиратов. Улица пустовала.
Тогда она решила подниматься в квартиры над мастерской, вытаскивать местных жителей и допрашивать. Когда ювелирный магазин исчез, почему, куда делись владельцы? Как вдруг раздался цокот копыт, и взмокший на ошалевшем коне к ним подлетел Сэмюэль.
– Поймали… Миледи! Уф-ф…
– Ничего, передохните, отдышитесь. Главное, что нашли… Где они?
– За городом… В особняке. Ну и жилище, доложу я, не меньше, чем у Эммануи… то есть у вас, конечно. Это они с одного магазинчика так подняли?
Пальцы Агнии сами сжались в кулаки.
– Нет. Клянусь морем, это они за мою звёздную жемчужину купили. Продали отцову реликвию, сволочи! Впрочем, им же хуже. Не сбегут?
– Мужики они мощные, так что мы скрутили им руки за спинами и оставили троих присматривать. Взгляды злющие, так бы и поубивали нас, будь у них возможность.
– Не сомневаюсь. Андерсены – особый сорт падали. Молодец, Сэмюэль, ты славно потрудился. Назови адрес, и можешь возвращаться на корабль в темпе отдыха. Остальным же приготовиться к галопу!
Поместье разбогатевшие ювелиры приобрели себе не в Купеческой долине, а ещё дальше – на холме «Младший братец». Здание окружал парк. Всадникам пришлось преодолеть длинную аллею, прежде чем они оказались перед фасадом. Агния вскипала с каждой минутой промедления.
– Тащите их на улицу. Не хочу заходить внутрь.
Андерсенов вывели. Мужички внешне остались теми же, если не считать домашней одежды дорогого покроя. Верёвки слишком туго стягивали им конечности, отчего кисти побелели. Если ювелиры и удивились, встретив Агнию, то виду не подали. Глаза сверкали злобой, надбровные дуги угрюмо сдвинулись. В воздухе повисло напряжение.
– С вами даже разговаривать не о чем. Насколько гнилыми людьми нужно быть, чтобы избить и ограбить двум мужчинам беззащитную девушку, пришедшую к ним с мольбой о помощи? В землю их!
Андерсенам подсекли ноги, прижали сверху коленями. Агния соскочила с коня, подошла, размахнулась и пнула в лицо первого. Затем второго. Первого. Первого. Снова второго. Снова первого. Второго. Второго. Первого. Второго.
Хрустели кости. Сапог раз за разом входил в мякоть тела. Она планировала наградить грабителей всего несколькими пинками, но обнаружила, что не может остановиться. Каждый хруст, каждый стон боли наполнял её каким-то сладким удовлетворением и порождал желание повторить. Ещё. Больше. Ювелиры уже не стонали, только хрипели, а она всё била, била…
– Агния!
Из-за пиратов выбежал Сигил. Всё это время он тоже был в отряде, но до сих пор не произнёс ни слова, предпочитая, как обычно, держаться в сторонке и внимательно наблюдать. Теперь же он схватил девушку за локоть, оттащил, и страх на лице друга отрезвил морячку.
Лица братьям заливала кровь. Хлестала ручьями, впитывалась в извёстку. Старший Робб хрипел, причём за красными пятнами было непонятно, откуда исходит звук, осталось ли у него от органов чувств хоть что-нибудь. Младшего била дрожь. Носок Агнии тоже был весь в крови. Она кивнула своим людям, и Джордж, достав платок, протёр сапог.
– Ладно. Так справедливо. А… и они еще меня ограбили, так что пожгите их. Здание, имущество, парк – всё сжечь! Пусть валяются избитые на улице. Без ничего!
– Капитан? Позвольте высказать предположение?
Всадники ехали обратно по зелёным купеческим улочкам. Лошади наслаждались спокойным шагом после бешеной скачки. Агния не торопилась. Из всех лиц, которым она хотела нанести визиты вежливости, последние в списке были единственными, кто – как она подозревала – знают о её судьбе. Знают, что она стала предводительницей пиратов. Догадываются, кто избрал целью для нападения именно их городок и почему. И, обладая такой информацией, способной позволить им заранее скрыться, единственные не убегут.
Эти люди ждут её. Они хотят с нею встретиться.
– Слушаю, Витгор.
– Самое приятное вы оставили на сладенькое. Самый ненавистный враг. Тот, расправа над кем будет наиболее жестокой и удовлетворяющей.
Агния вздохнула.
– Нет, Витгор. Семейство Торчсонов я оставила напоследок потому, что мне наиболее неприятно с ними видеться. Они были мне как вторые родители, и они же палец о палец не ударили, когда я качалась над бездной. Между нами всё… сложно. Но я должна показать им живого Сигила.
Качающийся в седле рядом поэт вздрогнул. Юноша, как всегда, не замечал происходящего перед носом и не видел, что они уже какое-то время гарцуют по знакомым местам.
– Что? Мы едем к родителям? Я не хочу!
– Сигил, они, наверное, с ума от волнения сходят, – сказала Агния, но парень уже не слушал.
– Я думал, мы закончили с этим! Что Предрассветный – пройденный этап. Что ты здесь как раз для того, чтобы разрезать последние нити. А ты…
– Сигил…
– Ты хочешь сдать меня домой!
– Никто тебя не сдаёт, Сиг. Только показываем. Так, парни, вот и нужная улица. Давайте-ка слезем.
Коней оставили под присмотр Роберта Лысого, дальше пошли пешком. Агния волновалась сильнее, чем прежде, бойцов инструктировала подробней.
– К Торчсонам нужен особый подход. Не обижайте их. Можете смотреть и слушать, но не вмешивайтесь. Разговор предстоит интимный… возможно. Да, поначалу ещё Хунд попытается нас убить. Не хватайтесь за винтовки. Я сама со всем разберусь и не дам ему навредить.
Позади скептически хмыкнул Сигил.
– Ты слишком привыкла к Морскому Братству. Отец суров, но он не разбойник.