Теперь место Джека занял Бертандер. Тот тоже в своё время произвёл на Агнию сильное впечатление, буднично обещая ей смерть.
«Но Бертандер ошибся».
– Для пирата нет ничего ненормального в смерти. Мы живём с готовностью встретить её в любой день. Как видишь, даже я, хотя, казалось бы, великий оверлорд, столько людей по всему Межконтинентальному морю защищают мою жизнь. А сколько таких, как ты, мне пришлось видеть? Которые бросались в невозможную битву, прекрасно осознавая всю невозможность. Мы совершенно точно видимся в последний раз. Так что протяни правую руку и пожми мне ладонь. Вот так. Было приятно работать с тобой, варледи острова Спасения.
На душе у Агнии слегка потеплело. Она думала, Флинт пожелает ей «вечной гавани».
– Взаимно, господин оверлорд. Не дайте себя прикончить. Мы ещё проведём с вами рандеву на той стороне.
С полудня на Предрассветный надвинулись тучи. Сплошной фронт шёл ровнёхонько с севера. Скорость ветра возросла до двадцати узлов, а ртуть в измерителе давления постепенно опускалась и уже пересекла красную черту. Синимия нахмурилась. Обычно столбик оказывался ниже черты спокойствия, когда снаружи уже бушевали вихри и волны, а буря уже была в самом разгаре. Такие показатели – ещё до первых капель?
Желая проверить ещё одну мелочь, известную только мореплавателям, девушка поднесла компас к глазнице. С трудом, но ей удалось засечь миниатюрные подрагивания магнитной стрелки. Электричество и магнетизм взаимосвязаны, прибор реагировал на скопление большого энергетического потенциала поблизости. Молнии. Очень много молний.
«Как сказал бы доктор Бурах, „с севера надвигается нечто хтоническое“. Хорошо, что его здесь нет. Как и остальных. Друзей, старых и новых. Их, по крайней мере, ловушка не коснётся».
Но тело само вжалось в стену. Совесть шептала на ухо, что на самом деле сказал бы доктор Бурах.
«Ты должна сдаться. Ты не можешь жертвовать командой ради сиюминутной славы. Ради возможности красиво погибнуть. Собственной жизнью можешь распоряжаться как хочешь, но их на смерть вести не смей. Не смей убивать просто так».
«Может, мне попробовать кинуться в море и доплыть до острова Спасения в одиночку, доктор?»
«Тогда уж лучше по суше. Но примут ли Августейшие Лица капитуляцию твоих людей без тебя в качестве главного трофея?»
«Гефт – не знаю, Юнк… Юнк будет в ярости, а когда он зол, страдают люди вокруг. Особенно слабые. Какими станут наши пираты, когда окажутся в плену без оружия. Есть ли у Юнка частная тюрьма? Наверняка есть…»
«Тебе стоило прикончить его, когда был шанс».
«Да. Теперь я и сама думаю, что зря проявила снисхождение».
«Это всё Сигил. Не пялься тогда на тебя никчёмный мальчишка, ты бы вышла победительницей. И сейчас пировала бы посреди моря, в личном королевстве, богатая и счастливая. От поэта одни неприятности!»
«Не-е-ет, ты не доктор Бурах. – Агния криво усмехнулась, села за рабочий стол, качнулась. – Ты – нечто другое… возможно, та самая тёмная часть меня, которой я вечно не даю спуска…»
«Стараешься не давать. Но не сегодня. Сегодня тебе придётся меня выслушать».
Агния кивнула.
«Хочешь поступить по совести? Сдайся. Отдай себя Торсчону. Позволь издеваться, замучить и убить. Тогда этот бешеный пёс успокоится и перестанет причинять боль твоим близким, а они смогут наконец идти дальше. Давай перевернём эту страницу».
«Сдаться? Мне – той, кто совершила главные подвиги, когда отказывалась сдаваться?»
«Заложить голову за соратников – тоже подвиг. Возможно, даже более доблестный, чем ограбить богачей или защитить остров от разорения».
«Но моя команда… Мой народ… Перед отплытием я обещала им славное будущее».
«Они прольют над тобой море слёз, а затем пойдут дальше. Они справятся без тебя. Ты уже достигла большего, чем многие люди за полную жизнь. Один древний пророк говорил: „Человеку не следует жить дольше двадцати лет, ибо затем он начинает гнить“».
Ветер ударил в окно. Стёкла затряслись в рамах. Занавески колыхнулись. Невысокая чёрная фигурка стояла посреди широкого мэрского кабинета одна наедине с невозможностью.
«Мы ведь не позволим себе гнить, Агния?»
Напольные часы пробили восемь. Всего час оставался до прибытия официального представителя правительства, который должен был получить ответ на ультиматум. Сначала он отправится в здание администрации, где его уже поджидают остальные вожаки. После капитуляции Флинт объяснит, что команда Агнии обособилась и теперь сама по себе. Отправит посла в квартиру мэра. К этому моменту решение должно быть принято.
Дополнительно девушку подкашивало отсутствие поддержки. Как только экипажу «Молнии» стало известно, что их капитан не сложила оружие с остальными, они собрались перед зданием. Потребовали предводительницу наружу. Но не для заверений в преданности. Пиратами овладел страх – а у неё больше не было красноречивого плана, чтобы развеять сомнения и подтолкнуть их к действию.
Команда заявила, что не собирается прорываться. Пока ещё в просительной форме. Агнию умоляли, увещевали, но среди протянутых рук уже раздавались первые враждебные выкрики. Никто не сказал, но было понятно: если Агния станет упорствовать, её, скорее всего, низложат.
«Как раз стоило мне похвастаться перед дядей, что я не боюсь бунта команды, как команда взбунтовалась. Очень смешно, судьба… обхохочешься».
Одноглазая убедила подчинённых дать ей время до вечера, поразмыслить. Вдруг решение отыщется. Но при условии, что, если к появлению посла ничего нового изобрести не получится, она примет предложение адмирала Гефта.
И вот часы ползли, ветер крепчал, кусал кирпичи, рвался внутрь, а она сидела одна-одинёшенька в пустых апартаментах. Морское Братство бросило её. Воспевавшее ей искренне славу, проливавшее за неё кровь в прежних сражениях, теперь оказалось, оно готово идти за своей героиней только к победам. Не к поражениям.
«Тогда я из лидера мгновенно превращаюсь в товар. Точно так же сдали Жёлтого Барона, когда он проиграл. Ради спасения собственных шкур. А ведь адмирал Кнехтин предупреждал. Я им нужна была только как придаток к успеху, как инструмент достижения светлого будущего. Нет успеха – нет и Агнии. Незачем её защищать. Пираты… пираты…»
Но голос продолжал нашёптывать, что хороший капитан и сам пожертвует жизнью ради спасения команды. Поэтому, когда вихри вновь забарабанили кулаками в стекло, разбойнице стало легче. Решение принято – осталось лишь пройти последнюю милю. Прямой путь к расстрельной площади, без сомнений, без пыток совестью.
«Ну хорошо. Костлявая гоняется за мной с начала кризиса. Негоже столь долго отказывать в свидании столь древней сущности. Давай, я готова повернуться к тебе лицом… Нужно оставить моим островитянам послание. Прощание, напутствие. Возможно, попробую сформулировать на бумаге мысли, что высказала Хунду. Такая себе мудрость… Хотя уже лучше, чем всякая чушь социологов, которую нас заставляли