— Это был не я в полном смысле, — он потёрся головой о мою руку, и это движение, такое кошачье и такое трогательное, вступило в разительный контраст с его словами. — Дух-хранитель… он имеет и свою тёмную, звериную сторону. Инстинкты, не контролируемые разумом. Ты была чужаком в её теле. Моя тёмная половина чувствовала подмену, уловку, и хотела… вернуть своё. Устранить угрозу. Но ты… ты назвала меня котом. Просто котом. Это… это укротило зверя внутри. Напомнило мне, кто я. Что я выбрал эту форму сам, ради любви.
Я опустилась на землю, ощущая странную, пронзительную слабость. Вся моя ярость, всё моё отчаяние, вся ожесточённая борьба за выживание — а за кулисами оказывалась вот такая шекспировская драма с принцем, превратившимся в зверя ради своей прекрасной дамы.
— И теперь… теперь, когда я, по сути, отвоевала её доброе имя, убив её главную мучительницу… ты надеешься, что она вернётся в своё тело, отец с радостью её примет, и вы будете жить долго и счастливо? — спросила я, и в голосе прозвучала нездоровая, скептическая ирония, прикрывающая внезапную жалость.
Всеслав — кот — снова покачал головой, и в его взгляде была бесконечная усталость.
— Я надеюсь, что у неё, наконец, будет выбор. Сейчас её имя очищено. Старые обвинения сметены. Анфиса мертва, и её посмертная слава — слава узурпаторши и предательницы. Отец… князь Марей… он в неоплатном долгу перед ней. Перед тобой. Что касается новых «обвинений» в мою сторону… — он усмехнулся, и это был совсем не кошачий, а горький человеческий звук, — … моё «предательство» и «отречение» я думаю, мы как-нибудь переживём. У моего отца ещё остались рычаги влияния, а твоё… «цирковое представление» во дворе надолго, я уверен, отобьёт охоту у кого бы то ни было поднимать на неё руку или оспаривать её права.
Он помолчал, глядя на готовый магический круг, который начинал мягко светиться в такт нашему дыханию.
— Я расскажу Марею всё. Или… почти всё. Он получит свою дочь назад. Очищенную, сильную, получившую страшный, но ценный урок. А я… — его голос дрогнул, стал тише, — … надеюсь, получу шанс. Просто шанс. Предстать перед ней не как кот, а как мужчина. И услышать её ответ.
Воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском энергии в рунах. Я смотрела на это странное существо — наполовину князя, наполовину духа, полностью влюблённого дурака — и чувствовала, как во мне борются зависть к такой преданности, обида за все перенесённые мной страдания и какая-то странная, горькая нежность к ним обоим.
— Хорошо, — наконец сказала я, поднимаясь и отряхивая руки. В голосе появилась твёрдость. — Помоги мне теперь настроить этот проклятый круг. Найди её. Нашу общую якорную точку. Используй нашу связь, свою связь с ней. А там… там видно будет.
Я встала в центр круга, чувствуя, как мощь Анфисы бьёт в мои виски, сливаясь с моей собственной волей. Всеслав занял место на одной из ключевых рун напротив, его глаза закрылись, а тело напряглось в концентрации. Я последовала его примеру. Земля под ногами была тёплой и вибрирующей.
— Держись за мысль о доме, — прошептал он, его голос был теперь и в воздухе, и в моей голове. — За самый яркий, самый острый, самый дорогой образ. Не за место. За ощущение. Я буду искать её. Через нашу с ней связь. Через ту нить, что связывает тебя с твоим миром. Через боль, через тоску, через надежду.
Я закрыла глаза и погрузилась в воспоминания. Я отбросила кошмары Академии, пыльные учебники, даже лицо магистра Морганы. Я пошла глубже. Я вспомнила запах маминых яблочных пирогов с корицей, который встречал меня в прихожей, когда я приезжала на каникулы. Скрип старого дивана в гостиной, на котором мы с отцом смотрели старые фильмы. Глупую, никчёмную шутку моей лучшей подруги, от которой мы хохотали до слёз. Свой собственный, настоящий, не вымученный смех. Ощущение своей собственной, знакомой кожи.
И где-то далеко, сквозь толщу миров, сквозь хаос межмирового вихря, я снова увидела её. Ту самую дырочку в стене. Свою комнату. И её. Златославу. Она не плакала и не металась. Она сидела на полу в позе лотоса, а перед ней на паркете был начертан сложный, почти зеркальный моему, меловой круг. Рядом, выгнув спину, сидел Азазельчёнок, и его растрёпанная шерсть дыбилась и искрилась от концентрированной энергии. Она что-то делала! Её губы шептали заклинания, её руки дрожали от напряжения, но в её глазах горела та же решимость, что и в моих. Она пыталась пробиться ко мне!
— Я нашёл, — голос Всеслава был полон нечеловеческого напряжения, будто он держал на себе гору. — Связь есть! Она… Боги, она пытается открыть портал с той стороны! Она чувствует тебя! Теперь твоя очередь! Поджигай матрицу! Давай ей силу!
Я собрала всю свою мощь. Всю энергию Анфисы, всю накопленную ярость, всю выстраданную тоску, всю хрупкую, но несгибаемую надежду. Я вдохнула, вбирая в себя воздух этого мира, и выдохнула, вкладывая в выдох всю свою сущность.
— ОТКРОЙСЯ!
Магический круг под ногами взорвался светом. Не тёмным, не багровым, не зелёным. Ослепительно-белым, чистым, почти слепящим, как солнечный зайчик, увеличенный в тысячу раз. Энергия хлынула из меня водопадом, впитываясь в узор, заставляя его вращаться с нарастающей, оглушительной скоростью. Воздух затрепетал, зарябил, как вода в кипящем котле. В центре круга начало формироваться не марево, а сияющее, стабильное зеркало, и в его глубине проступали знакомые очертания: плакат с любимой группой, край книжной полки, пятно на потолке от протёкшей когда-то крыши.
— ДЕРЖИСЬ! — закричал Всеслав, и его голос сорвался от натуги. — ОНО РАБОТАЕТ! ПОРТАЛ СТАБИЛИЗИРУЕТСЯ!
Я видела, как в том мире, в моей комнате, меловой круг тоже вспыхнул тем же ослепительным светом. Златослава вскрикнула — не от страха, а от торжества, — и отшатнулась, закрывая лицо рукой. Азазельчёнок зашипел, подпрыгнул и спрятался под кровать, откуда сверкал на портал испуганными глазами.
Портал дрожал, пульсировал, но он был стабилен. Он был прочен. Он был настоящим.
И тут, на самой грани успеха, я почувствовала нечто новое. Чужое. Тянущее. Зовущее. Не просто домой. Не просто к своему телу. А к чему-то… древнему, холодному и бесконечно голодному. Как будто сама ткань мироздания, потревоженная такой немыслимой мощью, обратила на меня своё безразличное внимание. То, о чём предупреждал Кот-Всеслав. Внимание других, внепространственных существ, патрулирующих межмировые пустоты. Я ощутила, как крошечная часть моей силы, ниточка света, стала утекать не в портал, а куда-то в сторону, в нарастающий мрак за пределами круга, где начали шевелиться и