Я скинула платье — это розовое, рюшечное чудовище, в которое меня нарядили, — и осталась в простой тёмной сорочке и штанах, которые предусмотрительно спрятала на дне сумки. На босу ногу надела прочные, уже поношенные ботинки. Действовать надо было быстро.
Я приоткрыла дверь. В коридоре было пусто и тихо. Я прокралась, как тень, в главный зал. Там, на своём месте, под стеклянным колпаком, лежал он — «Скипетр Ночи». Замок на колпаке был смехотворно простым — какая-то декоративная бронзовая защёлка, больше для красоты, чем для защиты. Я поддела её заколкой, вытащенной из своей густой шевелюры, — навыки, полученные на курсе «Взлом, проникновение и нейтрализация охранных чар» на втором курсе Академии, наконец-то нашли хоть какое-то применение в этом мире безумия.
Я сняла колпак и отставила его в сторону. Чёрный обсидиан холодно и неприветливо блестел в свете вечно горящих сиреневых огоньков камина. Да, он был бесполезен. Совершенно. Но он был магическим. Я чувствовала едва уловимое, спящее свечение внутри него, смутную вибрацию, больше похожую на храп. И хоть какая-то, самая убогая магия в моих руках была в миллион раз лучше, чем её полное отсутствие. К тому же, это был акт вандализма, откровенного воровства и бунта, который доставил мне дикое, почти животное удовольствие.
Я схватила дурацкий артефакт. Он был холодным, как лёд, и неприятно тяжёлым, налитым свинцовой грёзой. Я сунула его за пазуху, под сорочку — холодок приятно обжёг кожу на животе. И на цыпочках, затаив дыхание, двинулась к выходу.
Кот Васька уже ждал меня у двери, его пушистый хвост нервно подёргивался, а уши были настороженно направлены вперёд. Он молча смотрел на меня, словно проверяя: точно ли я созрела для побега.
— Пошли, полосатый мудрец, — прошипела я, отодвигая тяжёлую железную щеколду. — Сваливаем отсюда, пока эти просветлённые извращенки не предложили мне групповой брак с эльфами или не начали втирать мёд с перцем в астральное тело.
Мы выскользнули наружу, в объятия тёмной, безлунной ночи. Воздух был свежим, влажным и прохладным, он пах свободой, хвоей и прелой листвой, и я жадно вдохнула его полной грудью, с наслаждением выдыхая тот сладкий угар, что скопился в лёгких за три дня. Я бросила последний взгляд на уродливую, кривую избушку, из трубы которой всё так же лениво валил сиреневый, пахнущий имбирным печеньем дым. Окна светились тёплым, жёлтым светом, выглядели такими уютными и обманчивыми.
— Чтоб вас! — выдохнула я, обращаясь ко всему ковену, ко всему этому безумию. — Горе вам луковое, сексуально озабоченные шарлатанки! Тьма не для вас! Тьма — это могущество! Это леденящий страх в жилах! Это абсолютная, безоговорочная власть! А не прыжки голышом вокруг костра из орхидей и зелья для мужского стояка! Идите вы все лесом! Желательно, через заросли крапивы! И чтобы вас всю дорогу пёрло тем самым перцем, которым вы натираетесь для остроты ощущений!
Я плюнула в сторону этого дома, развернулась и побежала прочь, в чащу, подальше от этого проклятого, сладкого места. Колючие ветки кустарников хлестали меня по лицу и рукам, цеплялись за одежду, ноги вязли в рыхлой земле и путались в корнях. Я бежала, спотыкаясь, задыхаясь, ругаясь на всех языках, известных в трёх измерениях — и на нескольких мёртвых, для пущей убедительности. Я ругала этот нелепый мир, его убогую, извращённую магию, его наивных ведьм, свою несправедливую судьбу, мачеху, её сварливых, тупых дочерей и особенно — того рыже-чёрного идиота кота, который привёл меня в этот вертеп разврата и духовного упадка.
* * *
Кот бежал рядом легко и грациозно, словно тёмный дух леса, лишь изредка оборачиваясь, чтобы проверить, не отстала ли я. И мне почудилось, что он довольно посапывает, а в его зелёных глазах читается молчаливое «я же говорил».
Дорога обратно к старой заброшенной мельнице, которую я облюбовала как временное убежище, показалась вечностью. Каждый шаг давался с трудом, холодный камень у сердца тяжелел с каждой минутой. Наконец, сквозь частокол деревьев показались знакомые, скособоченные очертания крыши и огромного, неподвижного колеса. Я ввалилась внутрь, едва переводя дух, и рухнула на грязный, запылённый пол, чувствуя, как дрожь бессильной ярости сковывает всё тело.
Сердце колотилось где-то в горле. Я сидела, обхватив колени, и пыталась унять его бешеный ритм. Потом, с отвращением, вытащила из-за пазухи «Скипетр Ночи». Он тускло поблёскивал в слабом свете, пробивавшемся сквозь щели в стенах, холодный и бессмысленный.
— Вот и вся помощь от местных тёмных сил! — провозгласила я в гнетущую пустоту мельницы. Мой голос гулко отозвался от стен, поросших плесенью. — Один рогатый, отполированный фаллос! Теперь я могу очаровать целую армию… если, конечно, эта армия состоит из озабоченных деревенских идиотов, помешанных на каменных изваяниях! Магия не работает, враги, будь они неладны, на хвосте, а у меня на руках — член из камня! Просто превосходно! Идеально сложившаяся ситуация!
Я швырнула артефакт в угол. Он с глухим, неблагодарным стуком ударился о стену и покатился по полу. Я сидела на холодных, шершавых досках, опустошённая, и смотрела в темноту, пытаясь не расплакаться от бессилия. Все мои попытки найти помощь, силу, хоть какую-то опору в этом чужом и абсурдном мире — обернулись пшиком. Смешным, унизительным, пошлым пшиком.
Кот подошёл, молча потёрся о мою запачканную землёй ногу, оставляя на ткани шерстинки. Потом обошёл меня и подошёл к артефакту, лежавшему в пыли. Он обнюхал его с величайшей осторожностью, сморщил нос, фыркнул с явным отвращением и отступил, отряхивая лапу.
— Да, я знаю, — мрачно сказала я, глядя на него. — Бесполезная, идиотская штуковина. Но другой нет. Другой магии тут, похоже, не водятся.
Вдруг мне в голову пришла крамольная, мерзкая мысль. А что, если… Что если эти истерички не совсем шарлатанки? Что если их «сила» просто… другая? Примитивная, низменная, направленная на удовлетворение базовых инстинктов, но всё же сила. И этот идиотский скипетр… что, если он действительно работает? Только не так, как нужно мне. Не для призыва теней, а для призыва похоти. Нет. Нет, нет и ещё раз нет. Я лучше буду вшей давить в подвалах своей старой Академии, буду мыть унитазы вшестеромером с помощью зубной