Но мысль уже засела в голове, как заноза, глупая и липкая. Отчаяние — самый плохой советчик, но единственный, кто у меня сейчас был. Я злобно посмотрела на кота, который уселся напротив и принялся вылизывать свою и без того идеальную шкурку.
— Ладно, рыжий пройдоха, — сказала я, поднимаясь на ноги. Спина ныла, а в душе было пусто. — План «Б», поскольку плана «А» благополучно сдох, не родившись. Раз все вокруг идиоты, придётся полагаться только на себя. И на этот дурацкий каменный х… скипетр. Надо только придумать, как его использовать не по назначению. Например… забивать им гвозди в крышку гроба для мачехи. Или проломить кому-нибудь голову. Например, опять-таки, мачехе. Или её дочерям. Для начала.
Кот прекратил умывание, посмотрел на меня и одобрительно, коротко мурлыкнул. Похоже, его эстетические чувства были не столь ранимы, и перспектива применения артефакта в качестве дубинки находила в его кошачьей душе живой отклик.
Я подошла к углу и подобрала артефакт. Он был тяжёлым, увесистым, обсидиан — материал твёрдый и хрупкий, но если бить точно, осколки потом можно будет собрать и использовать как острое лезвие. Он удобно, почти естественно лежал в руке, как добротная, солидная дубинка.
— Да, — прошептала я, сжимая его шершавую, холодную поверхность. По руке пробежала лёгкая, едва уловимая вибрация — то ли от моей собственной дрожи, то ли в нём самом что-то пробудилось от моего решительного настроя. — Это уже что-то. Не магия, не власть над миром… но хоть какое-то оружие. Война, как и полагается, продолжается. И на этот раз — без правил, без ритуалов и без розовых соплей.
Я стояла в темноте старой мельницы, с каменным фаллосом в руке, а у ног моих сидел кот. План был хуже некуда. Но это был мой план. И это было начало.
Глава 4
Проливается кровь и прорастает нечто новое и ужасное
Я сидела, прислонившись спиной к скрипящему, массивному колесу мельницы, и злобно, с остервенением, шлифовала обсидиановый «Скипетр» о грубый, неровный камень пола. Я пыталась придать ему хоть какую-то боевую форму, отдалённо напоминающую кинжал, или хотя бы заострить кончик, сделать его хоть немного колющим, а не просто тупым и фаллическим. Получалось отвратительно. Обсидиан был чертовски твёрдым, а мои руки, руки изнеженной княжны Златославы, не привыкшие к физическому труду, уже были исцарапаны в кровь и покрылись волдырями, которые лопались и саднили. Каждый скрежещущий звук камня по камню отзывался во мне новой волной унизительной ярости.
— Вот что значит отсутствие базового курса «Обработка камня зловещим взглядом и прочими подручными средствами», — бубнила я себе под нос, с силой вдавливая холодную поверхность артефакта в шершавый булыжник. — Всё, чему меня учили долгие годы, всё, чем я гордилась — бесполезно в этой дыре! Некромантия? Тишина в ответ, мёртвые спят богатырским сном! Заклинания подрыва, способные разнести вдребезги стальные ворота? Воздух колышется сильнее от моих проклятий! Даже простейшее заточное заклятье, которое любой ученик первого курса щёлкает как орешки — и то не срабатывает! Одно сплошное, тотальное унижение! Я лучшая выпускница Питтсфордской Академии, а моё главное достижение здесь — украденный каменный член и сорванные в кровь ладони!
Кот, свернувшийся тёплым, дышащим комочком на моём подоле, лишь лениво приоткрыл один изумрудный глаз, словно говоря: «Сама виновата. Надо было слушать маменьку и учиться не только высоким материям, но и чему-то полезному. Хотя бы рукопашному бою или основам камнерезного дела». Он мурлыкал, и эта вибрация, такая спокойная и самодовольная, ещё сильнее выводила меня из себя.
Ветер завывал в щелях рассохшихся стен мельницы, насмехаясь над моим жалким положением, задувая внутрь ледяные струйки воздуха, пахнущие прелыми листьями и грядущей зимой. Я уже начала серьёзно задумываться, не попробовать ли мне действительно использовать этот дурацкий артефакт по его прямому, пошлому назначению — отправиться в ближайшую деревню и попытаться «очаровать» какого-нибудь местного деревенского дурачка с сильными руками и слабым умом, чтобы тот стал моим покорным слугой. Но мысль об этом, о необходимости кокетничать, строить глазки, притворяться слабой и нуждающейся в защите, вызывала такую волну тошноты и презрения, что я тут же, с силой, отбрасывала её прочь. Нет. Я лучше сдохну в одиночестве, но не унижусь до уровня этих ведьм из «Сердца Греха».
И тут кот внезапно напрягся. Его мурлыканье оборвалось на полуслове. Уши, только что расслабленные, резко прижались к голове, спина выгнулась дугой, а тихое, низкое, предупреждающее урчание, больше похожее на отдалённый грозовой раскат, заставило меня замереть на месте, вырвав из плена собственных уничижительных мыслей. Я инстинктивно замерла, вжавшись в тень у колеса, затаив дыхание, вслушиваясь в ночь.
Сначала я не услышала ничего, кроме привычного завывания ветра и скрипа старых балок над головой. Потом… до меня донеслись приглушённые, прорванные порывами ветра голоса. И чёткий, не принадлежащий лесу скрип шагов по мёрзлой, хрустящей земле. Не один человек. Несколько. Двое, трое… возможно, больше.
— … точно здесь, говоришь? — донёсся хриплый, прокуренный голос. — Ничего не путаешь?
— Точно, босс. Старая мельница на окраине Чёрного леса. Баба одна, из деревни, видела, как она сюда бежала. Вся в чёрном, с котом.
— Ну что ж… тогда пора зарабатывать награду, — раздался другой голос, более гладкий, но оттого не менее неприятный. — Живой или мёртвой — нам, в общем-то, всё равно, но мёртвая, поди, проще в транспортировке. Меньше возни.
Лёд пробежал по моей спине, сменив жар ярости на холодный, пронизывающий ужас. Охотники. Наёмники. Их наняла мачеха. Они нашли меня. Сердце заколотилось где-то в горле, сжимая его стальными тисками паники, перекрывая дыхание. Руки задрожали, и я едва не уронила свой жалкий «скипетр».
Я метнулась взглядом по знакомому пространству мельницы. Бежать? Через чёрный ход? Но его здесь не было. Куда бежать? В лес? Они уже окружали строение. Я слышала, как они переговариваются, как их тяжёлые, подбитые железом сапоги увязают в грязи и хрустят ветками, расставляя силки. Они действовали слаженно, профессионально.
— Кот, — прошипела я, едва слышно, — план! Мне срочно нужен гениальный план, или мы оба закончим свои дни в темнице мачехи, а то и того хуже!
Кот ответил мне лишь яростным, беззвучным шипением в сторону двери, его шерсть стояла дыбом. Его план, видимо, заключался в том, чтобы поцарапать всех до смерти или напужать до инфаркта. Недостаточно вдохновляюще.
В этот момент дверь, которую я кое-как подпёрла щепкой, с грохотом распахнулась, отлетев в сторону и ударившись о