— Я не смогу всех переместить через тени — нас слишком много, — говорит Ферст. — Придется добираться бегом.
— Алисия, ты остаешься, — командует Эльмар.
— Но… — она явно против такого решения, но ее муж непреклонен:
— Пожалуйста, побереги себя и нашего ребенка. Да и надо, чтобы в академии кто-то остался, — говорит он.
— Я останусь с тобой, — Курт кладет руку на плечо Алисии. — Идем, нам нужно собрать всех студентов и объявить о специальном положении. Мы не знаем, вернется ли сюда преподаватель по иллюзиям.
Госпожа Вальгерд поджимает губы, но сдается. К тому же, по ее бледным губам заметно, что не просто так переживает ее муж.
— Я иду с вами, — внезапно перегораживает проход Филис, который все это время стоял у стенки с очень мрачным лицом.
— Никаких студентов, — отрезает Ферст.
— Я дракон в первую очередь, — кидает тяжелый взгляд Адреас. — И я не согласен отсиживаться, когда могу помочь. Особенно Касс.
Ферст снова собирается отказать, но я закрываю глаза, тру переносицу:
— Ярхаш с ним, Эриан. Пусть идет, — говорю я, а потом смотрю прямо ему в лицо. — Слушать приказы, в пекло не лезть, под ногами не мешаться.
— И я пойду, — доносится тонкий, тихий, но уверенный голос Эллы.
— Ну а ты-то куда? — спрашивает Вальгерд.
— У наших фамильяров есть связь, — говорит она. — Они иногда могут что-то передавать между нами.
— Ты можешь узнать, где они? — уточняю я. Моя-то связь оказалась бессильной.
Она качает головой.
— Нет. Сейчас Эл почти не чувствует Фила, но знает, что тот жив.
— Что ж, хоть это радует, — вырывается у меня.
— Разобрались? — решает поторопить нас Лерианна. — Нам надо спешить. Нужно попасть на то место, откуда перенеслась Эмма. Таэмар перенесет нас всех по тоннелю, который он нашел.
Внутри меня как будто тикают огромные часы. Вот только они идут не вперед. Стрелки двигаются в обратную сторону. Они как будто отсчитывают оставшееся время, и его становится с каждой секундой все меньше.
Ветер бьет в лицо, пока мы все бежим к фонтану. Мы привлекаем внимание студентов, которые начинают перешептываться. Плохо, это может посеять панику. Но хорошо, что мы тут оставляем Алисию и Курт.
Перемещение оказывается более плавным, чем с портальными артефактами, но мутить начинает всех. Даже меня, хотя я был уверен, что устойчив к этому.
Жадно втягиваю воздух, чтобы избавиться от этого ощущения, и тут же жалею. Пахнет протухшей рыбой и бог весть еще чем.
Эллу все же выворачивает, а Лерианна помогает ей немного прийти в себя.
— Ради всех демонов, где мы? — озвучивает мои мысли Ферст.
— Речной рыболовный порт, — морщится Эльмар. — Тут есть единственное подходящее место — старое хранилище.
Видно, годы работы ищейкой помогли ему хорошо выучить город, потому что Вальгерд идет, даже не оглядываясь по сторонам, делает несколько поворотов, и мы останавливаемся у высоких двустворчатых дверей, которые оказываются открыты.
Я создаю на левой ладони плетение парализующего шара, а в правую формирую меч. Вальгерд зеркалит меня, и мы одновременно распахиваем двери, врываясь внутрь, но там… пусто.
Почти.
На земле почти в самом центре хранилища на коленях стоит мастер иллюзии.
— Не двигайся, — приказываю ему я.
Он только поднимает голову и смотрит на меня взглядом, который я видел когда-то у себя. Взглядом человека, потерявшего в жизни все, а самое главное — смысл жить.
— Она мертва. Все уже неважно, — произносит он, глядя как будто мимо нас с немного безумным блеском в глазах. — Поэтому я все расскажу.
Глава 57
Просыпаюсь от того, что во рту все пересохло так, будто я месяц воду не пила. Язык прилип к небу, и у меня не получается его даже оторвать. Голова болит, а в ушах звенит, как будто из моего черепа вытащили мозг, и теперь там гуляет эхо. Эхо моих попыток вспомнить, какого демона мне так плохо.
Сил не хватает даже для того, чтобы разлепить веки, они как будто спаяны, а глаза горят. Проклятье. О том, чтобы пошевелиться, и речи не идет.
Когда я пытаюсь приоткрыть губы, чтобы вслух попросить воды, нижняя губа лопается, и меня простреливает болью. Это, видимо, хоть немного дает моему организму повод чувствовать себя живым, поэтому наконец-то получается нормально вдохнуть.
Нос и легкие наполняет болотная вонь и еще запах паленых волос. Противно так, что мутит. А, может, мутит в принципе, от общего состояния.
Эхо в голосе становится меньше, а осознания — больше. Мне приходится по крупицам, по осколкам собирать то, что произошло со мной перед тем, как я оказалась тут. Хотя я понятия не имею, где “тут”.
И каждый из осколков больно ранит… Но больше всего — воспоминание о сестре Ругро и о том, что единственный способ поддержать мою магию — жертвы. Точнее, Курт с Мортеном так думали, а я решила…
И вот тут, похоже, начались мои проблемы. Хотя кого я обманываю, вся моя жизнь — это одна большая проблема. Ее просто не должно было быть.
Я выбежала из корпуса боевиков, столкнулась с кем-то из преподавателей, спросила по поводу того чиновника из совета по магическому регулированию. Мне сказали, что он со своими людьми собирался уезжать. Ну я и помчалась к воротам.
Мне и в голову не могло прийти, что, садясь в карету с этим противным чиновником, я могу попасть в место, которое явно похуже, чем помещение для блокировки магии.
Мысли вроде проплывают в голове не спеша, плавно, не скачут, как это бывает, когда я очень сильно волнуюсь, но при всем при этом я понимаю, что положение отвратительное. В груди что-то сжимается от неумолимо приближающегося урагана, который или изменит мою жизнь навсегда, или сметет ее окончательно.
Только теперь понимаю, что я узнала этот взгляд. Не хотела верить, но узнала. А еще поняла, почему внезапно встреченный мной чиновник молчал. Кивал или усмехался, когда я со слезами на щеках и отчаянием во взгляде цеплялась за его рукав и уговаривала забыть про расследование. Признавалась, что я действительно не управляю своей магией.
Дура.
Из горла вырывается стон, а я, наконец, умудряюсь хоть чуть двинуться и перевернуться набок. Оказывается, я все это время лежала