Дело отца практически засекречено. Все материалы, которые есть по нему передаются в строжайшей тайне, потому что могут спровоцировать международный скандал и конфликт с соседями, а это никому не нужно.
Выяснилось, что тогда, пятнадцать лет назад, отец понял, что эксперименты в нашей стране больше проводить не удастся, даже на мне, он смог заключить контракт с кем-то из правящей верхушки соседей. В обмен на предательство и обещание дать возможность обретать магию даже не магам.
И долгие годы он “создавал” магических детей. Алисия немного поделилась информацией, что несколько детей даже выжили. Но с магией прожили очень недолго.
Отец настолько увлекся своими экспериментами, что никак не мог понять, отчего я не потеряла силу, напротив, могла ее развивать. Удивительно, но он очень долго даже предположить не мог, что все дело в Аве. Но понял, что мне нужен настоящий фамильяр.
Однако примерно в то же время, терпение у тех, кому он давал обещание — кончилось.
Именно тогда отец “погиб”. Но своих исследований не бросил: нашел записи о древних ритуалах, о святилищах в топях. И ему в голову пришла отвратительная идея о том, как дать мне, своему лучшему эксперименту, фамильяра. Самое интересное, что он начал все это еще даже до того, как я оказалась в академии.
Стечение обстоятельств.
Как сказал Вальгерд, казнь моему отцу не грозит. Но что именно с ним будет — решит суд. Мне его даже немного жаль: он сейчас лишен самого главного в жизни, поэтому смерть, наверное, была бы легким исходом для него.
Вольер накрывает большая тень, а через пару секунд в окно заглядывает большой золотой глаз с вертикальным зрачком. На лице тут же появляется улыбка:
— Подсматривать нехорошо! — грожу я пальцем Астеру.
“Я не подсматриваю. Я смотрю”, — поражает своей логикой дракон.
Я прощаюсь со своими питомцами и выхожу на улицу, где уже привычно забираюсь на спину дракона, и мы взмываем в небо. Сверху все видится таким крохотным, что даже свои проблемы и тревоги кажутся незначительными. Ветер сносит их, как пыль, и остается только чистая эйфория от полета.
Эйфория, которую я хотела бы разделить с Мортеном. Но Астер по-прежнему не слышит его, и это с каждым днем становится все тяжелее принять. Я провожу все свободное время в архиве, в запретной секции, куда мне выписали допуск, хотя Курт ворчит, что мне стоит больше “жить”.
А я и живу. Каждый день я пытаюсь искать что-то хорошее, чтобы вставать утром. Каждый день я маскирую с утра красные от ночных слез глаза. Каждый день я стискиваю зубы и иду искать способ вернуть Мортена.
Я уже и читала ему книги из библиотеки в его апартаментах. И пыталась тренироваться с ним, напоминая через дракона, как это было. Даже однажды спрыгнула с башни. Я знала, что он меня подхватит, но думала, что испуг за меня как-то подстегнет Мортена появиться и привычно наворчать на меня.
У Астера, надо сказать, намного более уживчивый характер. Но… Я сама себя не чувствую целой без Мортена.
Порой мне кажется, день уплывает, и я даже не помню, что произошло, потому что мои мысли далеко отсюда.
“Ты грустишь, — не спрашивает, просто говорит Астер, когда мы возвращаемся домой. — И скучаешь. Я чувствую”.
Нет смысла обманывать дракона, с которым связана не только магией древнего ритуала, но и истинной связью. Я же чувствую, что он тоже скучает.
Хочу хоть на секунду вернуть его, чтобы рассказать о том, что давно поняла, но так и не решилась сказать. По глупости. От смущения. Но что взять с девчонки, которая за свою жизнь почти ничего, кроме лабораторного стола не видела?
Но как теперь сказать? Ведь даже кричать бесполезно!
— Да, — честно признаю я, обхватывая его морду ладонями, как когда-то Ава обхватывала лицо Ругро. — И всегда буду скучать.
А потом у меня появляется очень-очень хулиганская мысль, как попробовать «достать» из Астера Мортена. В конце концов, что я теряю?
Улыбаюсь, чмокаю дракона в морду и распахиваю широкие двери, которые ведут сразу в гостиную моего домика.
— Но знаешь, я поняла, что, наверное, нужно продолжать жить… — медленно произношу я и захожу в комнату. — И хватит уже с меня и архива, и библиотеки.
Останавливаюсь перед зеркалом так, чтобы меня хорошо было видно со спины дракону. А я знаю, что он смотрит как минимум потому, что ему интересно, что я придумала.
Медленно вытаскиваю одну за одной шпильки из волос, чувствуя, как тяжелые пряди падают на плечи и растекаются по ним. Дракон издает протяжный «фыр», даже в слова не облекает мысли.
Потом не торопясь развязываю шнуровку платья, позволяя ему соскользнуть с меня к ногам, и наконец, остаюсь в одной сорочке, едва ли доходящей до колен.
“Что… ты делаешь?” — раскатисто, хрипловато спрашивает дракон.
Улыбаюсь тому, что, кажется, у меня появляется надежда. Я определенно привлекла внимание Астера. Может, не только его?
— Я сегодня видела Филиса, — как будто невзначай говорю я. — Он пригласил меня погулять в Лоренхейте. И… раз уж я решила, что жить нужно здесь и сейчас, то, наверное, и на свидания нужно тоже ходить. Вот, туда я сейчас и собираюсь.
Я вдыхаю, словно с воздухом набираюсь ещё и смелости, а потом скидываю с себя и сорочку тоже. И больше не дышу. Даже зажмуриваюсь, считая про себя медленно.
Успеваю досчитать только до пяти, как оказываюсь в кольце горячих рук, а моей шеи касается шепот:
— Только со мной, Касс. Только со мной… Я же говорил, что больше не отпущу тебя.
Глава 61
Кажется, я задыхаюсь. От его прикосновений, от его дыхания на своей коже, от того, как разгорается пожар желания во всем моем теле. Молниеносной лавой по венам распространяется дрожь.
Очень хочется открыть глаза, но мне страшно. Кажется, стоит это сделать, и все вернется, как было.
— Ты дрожишь, – шепчет Мортен, касаясь своими губами чувствительной кожи за ушком.
Его голос хриплый, наполненный желанием, но в то же время очень нежный. Я чувствую, как его сердце бешено колотится, когда он прижимает меня к своей груди.
Резко разворачиваюсь и заставляю себя посмотреть, тут же встречаясь со взглядом черных глаз, в глубине которых вся бесконечность ночного неба, полная страсти и нежности. Я проваливаюсь в