Поэтому отбросил папку в сторону и больше к ней не прикасался.
Не стал рыть. Не стал мстить за ее выходку, хотя мог бы разрушить ее жизнь одним звонком. Не стал тратить ни минуты на то, чтобы выяснить, кто она, откуда, с кем спит и о чем мечтает по ночам. Потому что понял простую истину: чем больше я буду о ней думать, тем более значимым объектом для моей психики она станет. А у значимых объектов человеческой психики есть власть. И я не собирался отдавать ей власть надо мной.
Я просто удалил Мию Вайс из своего поля. Вычеркнул. Стер, как ненужную переменную из уравнения.
Перенаправил фокус на сделки, переговоры, расширение «ATLAS» и решение проблем со спецслужбами, сглаживание последствий от того грязного эфира, подпортившего мою репутацию, на то, что действительно имеет значение. На то, что я могу контролировать.
Это сработало. Почти три месяца я не вспоминал о ней.
Но сейчас, когда Мия стоит передо мной – такая дерзкая, невозмутимая, с этой чертовой полуулыбкой на губах – вся та ярость, что я так старательно похоронил, взрывается изнутри. Вместе с ней поднимается и все остальное: раздражение, любопытство и это проклятое, необъяснимое притяжение, от которого я тогда убежал.
Черт возьми, эта девчонка конкретно тогда мне сбила корону. Мне пришлось хорошенько попотеть, чтобы очистить информационное поле от той ситуации, а всех серьезных людей убедить в том, что на видео запечатлен не я.
В голове вдруг что-то щелкает, когда я понимаю, что всю эту ситуацию с публичным поцелуем я в целом могу использовать в свою пользу. Вспоминается и разговор с Николь, и атмосфера круга, в котором вращаюсь сейчас, чтобы создать благоприятное поле для защиты своей компании и капитала: долгие браки, крепкие пары, стабильность – все это повышает градус доверия у возрастных инвесторов и влиятельных фигур в среднем на двадцать пять лет старше меня. Старая гвардия, традиционные правила… Дунакан и Максвелл – именно такие. Мия очаровала их, как бы я не хотел обратного. Они увидели меня человеком и равного себе, а до этого был «молодым выскочкой», пытающимся бороться за свои идеалы и свободу слова ценой собственной.
Так что ты там сказала, малышка? Что использовала меня для того, чтобы позлить бывшего? Защититься?
Хорошо. Будет сделано. Я дам тебе крышу, статус, охрану, ресурсы. Приглашу на следующий раут – ты будешь блистать на фотографиях и в пресс-релизах так, что у твоего бывшего отвалятся яйца от злости и ревности.
Но.
Ты отработаешь. По-настоящему. И за все мне заплатишь.
Хочешь мою помощь – будь моей. Во всём. В том числе и в постели. Мне не нужны отношения. Но секс, в котором ты мне когда-то так гордо отказала, это часть контракта.
Естественно, с договором о неразглашении.
Я обхожу её медленно, как хищник обходит добычу перед решающим броском. Каблуки цокают по мрамору – единственный звук в этой проклятой тишине. Она стоит посреди зала, и я вижу, как напряжены её плечи под плотной тканью закрытого костюма. Она далеко не модельных параметров, и это заметно по едва сошедшимся пуговицам пиджака на ее талии, но этот факт, к сожалению, не лишает ее красоты и сексуальности. Мия дрожит, но судя по ее бойкому взгляду, хочет казаться мне дохера сильной. Хочет верить, что контролирует ситуацию.
Какая трогательная иллюзия, конфетка.
– Значит так, – начинаю я, и мой голос звучит ровно, почти ласково. Я знаю, как работает этот тон. Он обманывает. Усыпляет бдительность. – Ты прилипла ко мне на глазах у всех моих инвесторов и партнеров. Сыграла влюблённую дурочку, которая не может оторваться от моего плеча. Использовала моё имя как щит от своего сталкера-психопата, – разбираю по фактам произошедшее, словно на совещании, и, обойдя ее по кругу, останавливаюсь перед Мией. Созерцаю ее аппетитные формы сверху вниз – она ниже меня на добрых пятнадцать сантиметров даже на шпильках. Её лицо белеет, но подбородок упрямо задран. Моя строптивая девочка, я намерен взять реванш за твою проделку.
– На Пхукете я дал тебе выбор, – продолжаю, и что-то горькое поднимается в горле. – Ты ответила глупостью. Неблагодарностью. И кстати говоря, не закончила свидание, за которое я заплатил десять тысяч долларов. Для меня это естественно мелочь, и я бы не заметил, если бы не то, что ты сделала.
– Я ничего не делала, – невинно отрицает Мия, но по глазам я читаю, что она пытается лгать.
Наклоняюсь ближе к ее идеально красивым чертам лица. Вижу, как дрожат черные ресницы. Чувствую дыхание: оно частое, неровное.
– Не смей мне лгать, – едва сдерживаю себя, чтобы не схватить ее за подбородок и не сжать его до боли. – Тебе стоило думать прежде, чем ты вновь вторглась в мое личное пространство, хотя на этот раз я тебя в него не приглашал. Ты почему-то просто взяла и решила, что я, черт возьми, твоё решение проблемы.
Выпрямляю плечи и делаю шаг назад. Отчасти, чтобы не ощущать аромат ее духов с нотами корицы и ванили, что сводит с ума и мешает сосредоточиться на моральной порке провинившейся. Засовываю руки в карманы брюк, потому что если не сделаю этого – схвачу её за плечи и встряхну. Или притяну к себе. Или… чёрт знает что.
– Так ты вновь хочешь мою защиту, Мия? – усмехаюсь глухо. – Хочешь, чтобы я прикрыл тебя от твоего бывшего? Чтобы моё имя, мои связи, мои ресурсы встали между тобой и тем, что он обещал с тобой сделать? Подумай хорошо, прежде чем ответить.
Пауза. Я даю ей время переварить и сделать ход. Хочу, чтобы она чувствовала моральное давление и как стены смыкаются вокруг неё. Я намеренно причиняю ей боль, чтобы поставить на место, хотя, честно говоря, давно не проделывал подобного с девушками – обычно они не стоят такого внимания. В личной жизни у меня все просто: удовлетворение моих базовых и животных потребностей, а дальше короткое «прощай, следующая».
Я не веду с ними затяжных бесед.
– На самом деле, да, – тихо бросает Мия, отводя взгляд. На секунду мне кажется, что в ее глазах стоят слезы. А значит, бывший здорово ее триггерит, и эта тема – определенно рычаг давления на малышку. Даже интересно, что такого он ей сделал, что она бежит от него, как от огня? И кто он такой?
– Хорошо, – говорю, наконец. – Я могу это