Неужели так соскучился?
— Тише, — стону я. — Джозеф, прошу, чуть нежнее.
Но вместо этого он наматывает себе на кулак мои волосы заставляя прогнуться в спине практически дугой и взвинчивает темп до такой степени, что я невольно ощущаю как вся карета раскачивается в такт его движениям.
Я до боли закусываю губу, стараясь хоть как-то подавить крики рвущиеся из моей груди.
Прекрасно понимаю, что снаружи сидит кучер, а около входа вполне может прогуливаться кто-то из преподавателей академии, но сделать это практически невозможно.
Очень быстро болезненность толчков плавно переходит в удовольствие, но когда с губ почти готов сорваться стон высшего наслаждения, как Джозеф резко ускоряется, а после замирает, полностью изливаясь в меня и оставляя меня саму в шаге от экстаза.
А после и вовсе ссаживает в сторону, небрежно вытираясь салфеткой и бросая такую же мне.
— Вот, приведи себя в порядок. И теперь уже спокойно поговорим.
От незавершенности меня немного потряхивает. Низ живота кажется настолько тяжелым, что кажется будто на него сверху опустили целую скалу.
Ладно, поторопился. Так случается довольно часто. Наверное и правда сильно соскучился.
Я оправляю подол платья и пытаюсь успокоить дыхание.
— Хорошо, любимый, — я стараюсь улыбнуться как можно более нежно, чтоб он не понял, что я не вполне удовлетворена и не усомнился в своих силах.
Насколько я знаю — для мужчин это крайне болезненно.
— О чем ты хотел поговорить?
Джозеф вместо ответа вытаскивает из внутреннего кармана пиджака какой-то конверт и протягивает мне.
— Что это? — Я хмурюсь, видя там его гербовую печать.
— Знаешь, Эмили, то что мы с тобой встретились и что потом произошло — это замечательное приключение. Ты красивая, темпераментная, плюс именно такая которая идеально подошла, чтобы разозлить маму и показать, что я могу делать, что пожелаю. Но, — Джозеф разводит руками. — Прости, это зашло слишком далеко. Мама права, это пора заканчивать. В этом конверте документы о разводе. Но ты не волнуйся, я подписал соглашение о том, что ты будешь находиться здесь до тех пор, пока тебе не найдут нового мужа. Так что в лесной дом тебе возвращаться не нужно, да и лишних сплетен о нашем с тобой мимолетном браке не будет. Не волнуйся, оплату твоего нахождения здесь я беру полностью на себя. Сколько бы на это лет не ушло. Даже если тебе замуж выйти не удасться, — красивые губы Джозефа изгибаются в ледяную улыбку. — Ничего страшного. Просто останешься в стенах академии до конца.
Я чувствую как у меня начинают дрожать пальцы.
— Джозеф… это… это… что? Шутка?
Мой муж устало морщится
— Эми, только давай без сцен, хорошо? Подумай насколько тяжело приходится мне. Я вообще-то морально страдаю.
— Ты страдаешь?!
Я резко вскакиваю, благо высота кареты это позволяет.
— Ах, ты, гад! Урод! Зараза!
Я выхватываю из его рук конверт и швыряю в надменную рожу с такой силой, что плотная бумага разрывается и все документы шелестящим водопадом падают ему на колени.
— Ненавижу тебя! Ты в любви мне клялся! А использовал как способ, чтоб мамочку позлить!
Я бросаюсь на него с кулаками.
Даже успеваю пару раз хорошо приложить по щекам и лбу, но он перехватывает меня за запястье и пинком ноги открыв дверь кареты, вышвыривает меня на улицу.
— Уймись, припадочная. — Рычит он. — Да ты благодарна мне должна быть, за то, что хоть узнала, что такое замужество. С таким характером никто и никогда больше тебя замуж не возьмет. Так и сгниешь в стенах этой академии. Потому что ты — худшая из всех возможных жен.
Ударившись об плитку, я невольно вскрикиваю и сама не могу понять от чего мне больнее — от удара спиной и затылком или от слов мужчины которого я отчаянно любила.
Глава 4 — Официально худшая
Вскочив на ноги, я снова бросаюсь на мужа с кулаками, но он трусливо успевает захлопнуть дверь кареты.
— Не поможет, гад! Я всё равно тебя достану!
Я не глядя хватаю с земли какой-то булыжник и запускаю прямо в окно кареты.
Стекло с оглушительным звоном трескается, но еще громче раздается крик Джозефа:
— Ведьма ненормальная! Дикарка! Истеричка! Да тебя вообще в общество пускать нельзя! Больная на голову!
— А ты у меня сейчас вообще без головы останешься! — Я снова хватаю булыжник и Джозеф кричит:
— Поехали! Давай, быстрее!
Кучер щелкает кнутом и лошади вместе с каретой срываются с места, но я все же успеваю швырнуть камнем в Джозефа и судя по тому как он взвыл — попала.
— Это ты худший! — Кричу я вдогонку, задыхаясь от слез. — Ты был ошибкой! Слышишь! Ненавижу тебя!
— Мисс Хотт, — слышу за спиной холодный голос, но продолжаю выкрикивать ругательства.
И только спустя мгновение я осознаю, что меня назвали моей девичьей фамилией.
есть, получается этот гад даже фамилию свою забрал. Спрятал меня в стенах этого склепа и счастливо умчался жить дальше, а я теперь навечно должна остаться здесь? Он просто лишил меня жизни при этом даже не убивая.
За что?
В моих глазах собираются слезы, но я качаю головой и быстро смахиваю их.
Не дождется этот маменькин пирожок, чтоб я из-за него плакала.
Быстро обернувшись, я встречаюсь с взглядом мисс Пилс и не вижу даже намека на жалость. Мне кажется она с таким же выражением досады смотрит на трещину появившуюся на стене.
Впрочем, а с какой стати ей сочувствовать мне? Уверена, что она и так все заранее знала. Да и моя история в этих стенах определенно не уникальна.
— Мисс Хотт, то как вы себя ведете — недопустимо.
Я закатываю глаза.
— Да-да, мне уже сказали, что я — истеричка, дикарка и худшая женщина в нашем мире. Не трудитесь придумывать новые оскорбления.
— Ваш характер и поведение нуждаются в очень долгой коррекции, — сухо отвечает мисс Пилс. — Ну, ничего. Рано или поздно каждая из наших воспитанниц становится тем образцом женщин, которые и нужны нашей академии — тихие, спокойные, покорные, трудолюбивые.
— О, у вас женятся на трупах? — Мрачно шучу я
Мисс Пилс смотрит на меня без тени улыбки.
— Поздравляю. Вы стали первой воспитанницей в академии, которая получит наказание сразу после прибытия.
— Здорово, — киваю я. — Статую в мою честь установят, я надеюсь?
— Идите, переоденьтесь в нашу форму, а после — в мой кабинет, — распоряжается она.
Это надо еще умудриться, чтоб голос заучал одновременно пронзительно