— Ух, а что за праздник? — улыбнулся он, заходя в квартиру и чувствуя запах еды.
— У нас с тобой будет ребенок, — выпалила я, не в силах терпеть ни секунды дольше.
Он замер на пороге кухни. Его лицо стало абсолютно пустым, потом на нем появилось недоумение, потом — медленное, расплывающееся осознание.
— Что? — прошептал он.
— Ты… ты уверена?
— Да, — кивнула я, и слезы покатились по моим щекам.
— Я была у врача сегодня. У нас будет малыш.
Он подошел ко мне очень медленно, как будто боялся спугнуть. Его руки дрожали, когда он взял меня за плечи.
— Правда? — его голос срывался. — Это правда?
— Правда, — я положила его руку себе на еще плоский живот.
— Вот здесь.
Он опустился на колени, обнял меня за талию и прижался ухом к моему животу.
— Здравствуй, — прошептал он. — Здравствуй, малыш.
Мы сидели на кухонном полу и плакали, обнявшись. Потом мы смеялись. Потом снова плакали. Это была самая прекрасная итерация в нашей жизни.
— Но как же так? — спустя час Тарас смотрел на меня с изумлением, пока мы наконец-то ели остывшие котлеты.
— Мы же планировали подождать еще год-два.
— Видимо, у малыша свои планы, — улыбнулась я.
— Как и у нас с тобой когда-то. Помнишь, наша история тоже началась совсем не по плану.
Он рассмеялся.
— Да уж. Судя по всему, этот ребенок пойдет в родителей. Уже начинает все с ног на голову переворачивать.
Мы проговорили всю ночь. О том, как изменится наша жизнь. О том, как мы будем растить ребенка. О том, как совмещать работу и семью. Страхи были, конечно. Но их затмевало всепоглощающее счастье.
Через несколько дней мы решили рассказать новость нашим родителям. Пригласили их всех на ужин в нашу новую квартиру. Мои мама и папа приехали первыми.
— Что-то вы сегодня такие торжественные, — заметила мама, оглядывая накрытый стол.
— День рождения у кого-то?
— Нет, — улыбнулась я.
— Просто хотели вас видеть.
Когда приехали Тарас с его мамой, Ириной Владимировной, атмосфера стала немного напряженной. Наши родители общались вежливо, но без особой теплоты.
За десертом я не выдержала.
— У нас есть кое-какая новость, — сказала я, глядя на Тараса. Он кивнул, давая добро.
— Мы ждем ребенка, — сказал он просто.
Наступила мертвая тишина. Потом моя мама вскрикнула и бросилась обнимать меня.
— Дочка! Поздравляю! — она плакала и смеялась одновременно.
Папа крепко обнял Тараса и похлопал его по спине.
— Ну, сынок, поздравляю. Теперь держись.
Ирина Владимировна сидела молча. Потом медленно встала, подошла ко мне и обняла.
— Спасибо, — прошептала она.
— Вы сделали меня самой счастливой бабушкой на свете.
В тот вечер наши родители впервые разговаривали как одна семья. Они смеялись, вспоминали, какими мы были в детстве, строили планы, как будут помогать с внуком. Стена между ними рухнула в одно мгновение.
Беременность давалась мне нелегко. Тошнота не отступала, усталость валила с ног. Тарас взял на себя большую часть домашних дел. Он научился готовить простые, но полезные блюда, сам ходил в магазин и даже гладил белье.
Как-то раз, придя с работы, я застала его за вязанием. Да-да, за вязанием!
— Что это? — не поверила я своим глазам.
— Ну, я подумал… — он смущенно покраснел.
— Малышу нужны пинетки. А я нашел уроки на YouTube. Пока получается кривовато, но я научусь!
Я смотрела на этого большого, сильного мужчину, который старательно вязал крошечные розовые пинетки (он был уверен, что у нас будет девочка), и мое сердце таяло от любви.
На пятом месяце мы пошли на плановое УЗИ. Мы держались за руки, пока врач водил датчиком по моему животу.
— Вот смотрите, — сказал врач, указывая на экран.
— Вот ручка. Вот ножка. А вот… — он улыбнулся.
— Видите? Это мальчик.
Тарас ахнул.
— Мальчик? Точно?
— Точно, — засмеялся врач. — Поздравляю вас.
Мы вышли из кабинета, и Тарас подхватил меня на руки, несмотря на мой уже заметный живот.
— Сын! У меня будет сын! — он кричал так громко, что люди в коридоре оборачивались и улыбались.
В тот же вечер он купил крошечный футбольный мяч и поставил его на полку в будущей детской.
— Это на вырост, — серьезно сказал он.
Работа шла своим чередом. Моя команда окончательно приняла меня, и мы добились первых серьезных успехов. Я научилась делегировать полномочия и больше не брала работу на дом. Теперь вечера были священны — время для нас, для разговоров о будущем, для выбора имени для нашего мальчика.
Мы остановились на имени Алексей.
— Лёша, — пробовал я произнести Тарас, положив руку на мой живот.
— Лёшенька. Звучит?
— Звучит прекрасно, — улыбалась я.
В один из вечеров мы сидели в детской, которая потихоньку обустраивалась. Я раскрашивала рамку для фото, а Тарас собирал пеленальный столик.
— Ты не боишься? — вдруг спросила я его.
— Чего? — он отложил отвертку.
— Всего. Что мы что-то сделаем не так. Что не справимся.
Он подошел, сел на пол рядом со мной и обнял.
— Конечно, боюсь. Каждый день боюсь. Но я знаю, что мы справимся. Потому что мы вместе. Мы уже столько прошли. А это… это самое большое и самое прекрасное приключение в нашей жизни.
Я положила голову ему на плечо. В детской пахло свежей краской и новыми вещами. За окном садилось солнце, окрашивая комнату в золотые тона. Здесь, в этой комнате, скоро будет жить наш сын. Наша любовь, воплощенная в новом человеке.
— Я люблю тебя, — прошептала я.
— Я тебя тоже, — он поцеловал меня в макушку.
— Больше всего на свете.
Мы сидели так долго, в тишине, слушая, как за окном проезжают машины и лают собаки. Обычные звуки обычного вечера. Но для нас они звучали как музыка, предвещающая начало чего-то совершенно нового, невероятного и прекрасного.
Наша жизнь снова кардинально менялась. Но теперь мы были к этому готовы. Вместе.
Глава 26. Самое важное свидание
Последний месяц беременности тянулся бесконечно. Мой живот был огромным, я передвигалась, как переваливающийся пингвин, а ночью не могла найти удобную позу для сна. Тарас превратился в моего личного телохранителя.
Он дежурил рядом каждую минуту, подкладывал подушки, бегал в магазин за моими внезапными прихотями и по десять раз на дню спрашивал: «Все хорошо? Ты как?»
Однажды ночью, когда я в очередной раз ворочалась, пытаясь устроиться, он тихо спросил в темноте:
— Может, уже пора? Я чувствую, что скоро.
— Я тоже, — прошептала я.
— Мне кажется, я готова. И морально, и физически. Хотя страшно, конечно.
Он обнял