— Хорошо, — киваю, быстро разворачиваясь в сторону основного шума, — Акира, план объяснишь им по дороге! Суви, объясни силу Акиры! Девочки, чуть что — сразу взывать ко мне! Ясно⁈
— Есть! — хором кивают они словно солдаты и разворачиваются в другую сторону.
И они побежали. Я слышал, как Акира моментально начал объяснять Кате суть плана, и как следом, не скрывая, разъяснил все нюансы своей силы. Я слышал, как они скрываются за стенами арены, и как быстро бегут в неизвестном мне направлении!
И одновременно с этим я увидел очередного японца. А следом второго. Третьего.
Пять японцев. Семь. Десять! Куда больше, чем ожидаешь от чёртовой группы в пятнадцать человек! Их здесь было куда больше! Ну конечно, глупо было ожидать, что они здесь никого не скроют! Или они как-то прямо сейчас активно прибывают!
Я тут же вхожу в невидимость, чтобы нанести удар со спины, но стоило исчезнуть, как в меня тут же прилетает искрящийся снаряд! Я успеваю заблокировать его рукой, но половина моего тела тут же обмораживается!
Лёд активно покрывает стопу, прорастает в песок и начинает оплетать конечности, словно живые лианы с корнями! Меня не просто примораживают — меня ещё и прибивают к месту!
[Адаптация — Морозный урон: ⅖]
Жар накапливается в теле, и я рывком крошу лёд!
Те, кто только подбежал, видят разлетевшиеся осколки, и обрушивают на меня заклинания. Звон, и невероятный шум бьёт по мне словно молотом по наковальне! Песок прижимается, а остатки льда дробятся!
Но этот ультразвук не наносит мне никакого урона! Полная адаптация.
«Видят… значит и правда как-то видят», — понимаю, — «Скорее всего на это способен только уровень Архонта».
Мне не пришлось долго ждать. Мне подали ответ на блюдечке.
Меня нахер снесли с места одним взмахом руки.
БАХ! Всё, что было вокруг, слетело как пыль от дуновения УРАГАНА! Песок волной накрыл трибуны, дерево и электроника вспыхнули, а я пробил стену, погружаясь в крошку из раздробленного камня словно в одеяло!
[Адаптация — Вывих: ⅘]
[Адаптация — Перелом: ⅘]
«Ох, твою маааать…», — зажмурился я, протяжно выдыхая.
И, сделав вдох…
Зря.
— Кха-кха-кха! — закашлялся я, — Кха-КХА-КХА-КХА!
В глазах моментально потемнело, а лёгкие обдало жаром! Тело вздрогнуло от судорог!
И дыра в стене моментально проросла стальным деревом. Меня замуровали.
«Яд. Невидимый. С учётом высокой концентрации — скорее всего распылённый заранее»
[Адаптация — Фильтрация воздуха: ¾]
[Адаптация — Паралич: ⅔]
Я с хрипом вдыхаю полную грудь.
Что-то не так. Это не просто вредящий всеми способами яд, не просто паралич. Здесь что-то большее.
Я… слабею.
«Подтверждаю. Попытка повреждения энергоканалов. Удачная»
[Адаптация — Повреждение энергоканалов: ⅔]
Становится легче. Заметно легче. Но даже так, за то время, что я надышался ядом без адаптаций, организму всё равно нанесли нехилый урон. Ровно как и Акира до этого.
Яд… ледяные лианы… стальное дерево вместо стен…
Архонт Леса. И, подозреваю, далеко не один, судя по подготовке и скорости падающих заклинаний.
«Ох… дерьмоооо…», — прокряхтел я, устало запрокидывая голову.
Пора вставать.
Глава 29
В то же время. Граница Германской Империи. Франш-Конте Иоганн.
Лес здесь был другой. Не аккуратный, вылизанный, как в туристических буклетах, а настоящий: сырой мох, тяжёлые стволы и спутанные корни.
Франш Конте Иоганн стоял перед своими. Плащ тёмный, воротник поднят, перчатки чистые и дорогие, будто он всё ещё в зале приёма, а не в лесу с вооружёнными людьми. Лицо у него было усталым и злым одновременно, и это сочетание делало взгляд особенно опасным — словно у загнанного в угол льва. Он смотрел на ряды воинов так, будто считал их не людьми, а клинками, так долго лежавшими в ножнах.
И лишь сейчас они получили шанс окропить землю чужой кровью. После стольких лет.
Воины молчали. Никто не кашлял, никто не переступал с ноги на ногу. Иоганн поднял руку, медленно, как на церемонии. Тишина стала плотнее.
— Вы знаете, зачем мы здесь, — сказал он ровным без напряжения голосом, — Сколько раз наш род отдавал, отступал, соглашался, чтобы сохранить «мир»? Сколько раз мы стояли рядом и смотрели, как власть утекает к тем, кто просто вовремя оказался ближе к трону⁈
Среди воинов прокатился тихий, глухой гул. Не слова, не выкрик, а именно согласие телом — мышцы напряглись, дыхание стало глубже, кто-то стиснул зубы так, что щёлкнуло.
— Я скажу вам просто… — Иоганн сделал шаг вперёд, — Пора. Вернуть. Своё! Пора забрать то, что принадлежит нашему клану! Сейчас или никогда! — Иоганн поднял ладонь выше, и перстень коротко блеснул, — Потому что потом будет поздно. Потом трон будет не просто троном Императора — это будет трон полубога. Потом нам скажут «смиритесь», и нам придётся! Потом нас назовут «мятежниками» и сотрут как грязь с подошвы!
Воины уже не стояли просто так. Они держались, как удерживают натянутую пружину. Их лица были сосредоточенные, почти счастливые. Это было странное счастье. Счастье людей, которым наконец разрешили ненавидеть вслух.
Всё это было продумано заранее. Все эти молодые люди с фамильными артефактными мечами, которыми так славится клан Франш-Конте — всех их растили в ненависти к врагам.
И главным врагом всегда был один конкретный род.
Они все… росли и жили ради этого момента. И Франш-Конте достиг этого осознанно.
— Вы слышали, что происходит в мире, — продолжил Иоганн, — Вы видели новости. Видели нимб. Видели, как толпа готова склониться перед новой легендой! Вы слышали, как шепчутся древние европейские рода! Как они дрожат, когда обсуждают будущее! Но сейчас вы должны видеть лишь одно: окно. Окно, которое позволит всё это предотвратить! Единственное за столетие… и последнее на остаток всей мировой истории.
Он резко сжал кулак.
— И если для этого надо пролить кровь, то пусть она будет пролита сейчас, пока мир ещё может быть нашим! Пока Германия ещё не стала личным алтарём чужого имени!
Кто-то не выдержал и ударил кулаком по нагруднику. Глухо. Затем второй. Третий. И вот уже поляна отвечала ему тяжёлым ритмом железа и гула энергетической брони.
Иоганн смотрел на них и чувствовал, как внутри поднимается сладкая, горячая уверенность. Не радость. Нет. Радость для тех, кто живёт лёгкой жизнью. У него была другая жизнь — без этой сладкой «радости».
Он повернулся чуть в сторону, туда, где за деревьями начиналась невидимая линия границы. Там, за лесом, была Германская Империя, и ещё чуть дальше — столица с замком.
Иоганн вдохнул влажный воздух и на миг позволил себе вспомнить всё по порядку.
Последние годы он жил ради