Если вселенная своего рода бесконечна благодаря закону сохранения энергии, — ведь ничего не может просто исчезнуть, оно обретёт другой вид, — то Грехи, в частности Обжорство…
Что, способны уничтожить вообще всю вселенную?
Сила Обжорства — буквально лишать вселенную «материала», из которого она перестраивается, запирая в одном существе. Ровно как Зависть способна навсегда вычеркнуть живое существо из цикла перерождений, лишая вселенную и его.
И владея Обжорством и Полномочием Зависти… если меня не остановить, то я в теории могут…
Пожрать всю реальность? Допрыгнуть до звёзд, сжирая и их?
*Хлоп-хлоп-хлоп*, — раздались хлопки. Я поднимаю глаза на очень довольного Анафему.
— Вывод — простейший. Если бы ты к нему не пришёл — я бы сам покончил с собой. Но мне нравится, как ты к этому относишься! — захлопал предок, — Тебя ведь это не пугает, да? Перспектива пожрать всё, до чего дотянется твоя гнилая зубатая пасть… воодушевляет, не так ли?
— А что меня в этом должно пугать?.., — отвлёкся я от мыслей, — Оно мне грозит? Нет. Могу и могу, ладно. Мне плевать. Наоборот, хорошо! Если понадобится…
— То сможешь прибегнуть. Да, я знаю. Я так же мыслил, — он прям расцветал.
А вот я не очень. Перспектива стать «Поехавший сильнейший 2.0» как-то не привлекала.
Не, это явно плохая компания. Мама за такую не похвалит. Ещё и курить что ли начну⁈
— Мы говорим пять минут, а во мне тёмных мыслей больше, чем за полгода… — пробормотал я.
— Или тебе, сыкунишке, нужен был повод их не прятать. А тут удобный Тёмный Бог, на которого можно скинуть твои тёмные позывы. Но думаю, ты и сам знаешь ответ.
Смотрю на Анафему. Он наверняка смотрит на меня. Его улыбка начала раздражать.
— Ой, да пошёл нахрен, — взмахиваю рукой, — Рой, прерывай.
Рябь. Секунда. Видение исчезает.
Я мотаю головой, ещё минуту прихожу в себя, ровно и протяжно дыша через нос, а затем, успокоившись, выхожу через единственную дверь.
Бамц! Слышу щелчки! Яркий свет! Отряд вояк наставляют на меня дула автоматов!
Я прикрываю глаза от фонариков и с задранной бровью смотрю на бравый отряд дебилов.
— Вы дебилы?.., — пробубнил я.
— У нас приказ задержать Анафему! Вы — Анафема⁈ — тычет какой-то мужик.
— Ну ты реально дебил?.. Ну допустим «нет». Поверишь?..
— А-а-ам…
Отец, вздохнув и покачав головой, просто опускает дуло чужого автомата и подходит ко мне. Вот уж он наверняка видит, вернулся наш общий дед или нет.
— Ну как? Как всё прошло?.., — с беспокойством спрашивает он.
— Ну… — вздыхаю, — Мыслей много. За один сеанс не управиться. Но одно скажу точно — гандон он просто невыносимый.
Отец позволяет себе ухмылку. Да, теперь точно понятно, что я не под контролем.
Ну а наш план по его реабилитации только начался. Ведь я — первая его настоящая «тюрьма». И раз уж он в тюрьме… почему бы не попробовать программу исправления?
Нам предстоит ещё долгий путь. А я терпеливый. Посмотрим, чья вечность кого переборет, старый кровавый хер!
Только вот… сейчас, выйдя наружу и взглянув в глаза отцу, в его улыбку… я начал замечать небольшие морщинки на его идеальном мужественном лице. Теперь, пусть всего и на процент, но оно уже не такое идеальное, не такое молодое. И я понимаю, что замечал их и раньше, но почему-то именно сейчас я обратил на них внимание.
Наверное… после слов Анафемы о «вечности»? Он боялся смерти, боялся старости. Все боятся. И он был прав — время в итоге победит. Всех победит. Ведь оно не закончится, а мы… мы все закончимся.
Родители не молодеют. Они прошли пик своего организма. Дальше у них — только угасание. И мысль об этом…
Меня сильно печалит.
— Что дальше, Миш? — спросил меня отец.
— Пора вернуться к кое-какой теме, — вздыхаю я, — Подкинь до бабушки?
* * *
То же время. Бездна. Лаборатории.
С момента перерождения с Отцом происходят удивительные вещи. Впервые в его жизни за столь короткий период времени он столько… удивляется.
Концентрата столь много поразительных, любопытных и озадачивающих вещей он не видел никогда! Это поистине интереснейший период в его жизни! И уж поверьте, когда человек не поведёт бровью при создании целых разумных рас, а сейчас он озадачен — это действительно что-то с чем-то.
Отец стоял перед останками.
Он часто видел, как ЭТО делают. Знал, с какими чувствами. И до этого момента он ни разу не хотел ЭТО повторить. Но сейчас…
Сейчас рука тянулась сама. Сейчас был именно тот момент.
Отец озадачено почесал голову. Впервые за сотни лет.
— И что с этим делать?.., — пробубнил он, — Это вообще что?..
Он каждый раз вкладывает в Мясо автоматический механизм распыления и телепортации к нему в лабораторию — чтобы враги не добыли и сами не изучили труп и методы его создания, и чтобы уже Отец получил материал для анализа слабых сторон.
Прошлый анализ показал критическую уязвимость к магии крови, отчего пришлось достать «из чулана» рецепт искусственной энергетической жидкости, и спустя время успешно запустить организм на её основе. Попутно, так уж совпало, внедрить мутаген той крысы, который увеличил уровень интеллекта, самостоятельности и силы при уменьшении общей массы тела. Идеально подошло!
Но теперь, получив этот кусок… куски… это…
Да чёрт возьми, как это вообще описать? Реально, это ЧТО⁈
Мясо и испарилось, и покромаслось, и распалось, и сожглось, и утонуло, и… да тут чем дольше смотришь, тем больше типов повреждений видишь! Будто кто-то владеет силой буквально: «Случайное смертельное дерьмо — в атаку!», и просто нажали на кнопку: «Убить сразу всем».
Отец и понятия не имел, к чему приступить, чтобы это предотвратить. Да и можно ли?
Да и нужно ли?.. Тут ещё вопрос, смогут ли это повторить в принципе.
— Немного подправить, и надо отправить снова. Если повторится… — хмурится он, — Мне понадобится помощь.
Цена его свободы — исполнение приказа Люцифера.
Значит надо пытаться дальше. Рано или поздно… Мясо всё равно станет неубиваемым и непобедимым. Ведь Отец совершенствует творения быстрее, чем успевают качаться враги.
Так ведь?..
* * *
Я знал, где её искать. Я и сам раньше это подметил, но это подтверждают и все, кто здесь живёт.
Муу Денг нужно искать возле Коровы!
Увидев сначала кучерявую, я чуть нахмурился. Корова как обычно стояла и жевала, благо не бабушкины грядки, а траву — лето же. Причём я ни разу не видел, чтобы она её щипала — она просто всегда жуёт.