И смотрит ещё так… всегда смотрит. Жуёт и смотрит. И больше ничего не делает. Она вообще в туалет ходит?.. И почему она такая кучерявая?.. Что она вообще забыла в том стаде, откуда мы с Луной её стащили?..
«М-м-м-м…», — хмурюсь я, глядя на парнокопытное, грузящее вопросы прямиком в голову, — «А о чём я?.. А, точно. Бегемотик».
Я же сюда за бегемотиком пришёл! Помотав головой, я ещё полминуты брожу-туда-сюда, и замечаю розовенькую плюшку спящей в луже.
Она меня видит. Подскакивает! Бешенный кровожадный взгляд фиксируется, а коротенькие пухлые ножки несут несоразмерное толстое для них тельце! Муу Денг плевать, откуда идёт кровь! Она жаждет всю!
— Ай, да не кусайся. Стой!
Бегемотик подбежал и начал жрать мои ноги! Но зубов у неё нет, так что просто слюнявила.
Я её отпихнул и присел. Она развернулась и снова вцепилась, уже в руку!
— Да ну хватит, погоди ты, — снова отпихиваю, начиная щупать её за пухлые бока.
Она отбегает, на секунду замирает… и развернувшись, опять несётся кусаться! Да сколько в этом создании кровожадности⁈
— Ду на хватит, — отпихиваю, — Да ну погоди! — отпихиваю, — Не кусайся. Погоди! — отпихиваю, — Да стой ты!
Это продолжалось минут десять, пока я ощупывал каждую складочку её милого жирочка. Но увы, ничего такого не выяснил. Только весь в слюнях теперь.
— Миша! Хватит домогаться дамы! — услышал я бабушкин голос.
— Миу! Миу! — услышал мяуканье.
Бабушка вышла из дома в обычной футболке и обычных шортах. Какая же она красивая! Всеволод счастливчик. И даже пять котят, повисших на ней, — два котёнка торчали из карманов, два сидело на плечах, а один запутался на голове, — только делали её красивее!
— Да я тут пытаюсь кое-что…
— И как?
— Не понимаю…
— Конечно не понимаешь, ты же в нас. А у нас мозгов нет — нам для этого другие нужны. У меня Сева, у внучки — Марк. Как Катька твоя или Луна.
— Думаешь, мы болваны?.., — печально чешу голову.
— Не думаю. Знаю. Это у вас, молодых, ещё надежды в голове, а я уже давно всё поняла… — и вздохнув, Василиса разворачивается обратно, — Не бойся спрашивать и просить помощи. Никто не должен быть идеальным. Не обременяй себя этим грузом. Нахрен тогда вообще с кем-то дружить? Пользуйся дружбой! Иногда наглой скотиной побыть полезно. В меру.
И она уходит, забирая с собой и скинутых на её голову котят.
«Хм-м-м…», — хмурюсь, пока настырно пытаются сожрать моё колено, — «Ну… полагаю она права. Я даже знаю к кому обратиться».
Ладно, что уж тут. И правда — зачем быть идеальным? Это и сложно, и бессмысленно. Просто окружи себя людьми, которые помогут закрыть твои недостатки! Благо за мою проблемную жизнь, я был очень хорошим и добрым мальчиком, отчего коллекция таких людей стремительно пополняется.
И пока бегемотик слюнявил моё ухо, в надежде добраться до мозга, я сел в позу лотоса и лёгкой техникой улетел в Эфирный План.
Эфирный дед, я вызываю тебя!
Бум! Поезд приносит меня в измерение фамильяров. Сразу же вижу сопящую на ветвях четырёхметровую Йор, Жабича, и где-то там шастает Вендиго.
— Деееед! Ахерооооон! Деееееееееееед! — начал верещать я как полоумный.
— Да тут я, тут, не кричи. Ох, аж по ушам дало… ох-ох… — закряхтел старик в огромной шляпе и с длинной бородой.
— Дед, скажи-ка мне, как дед — я же могу, подключив к своему Плану физического фамильяра, перенять его свойства?
— Ну, ты этому не учился в полной мере, но что-то подобное уже делал, так что да, принципы понимаешь. Можно, — кивает он, — Но ты это и так знаешь, юный ученик. В чём вопрос?
— А можно ли как-то… ну теоретически… передать это свойство другим людям? Родным там.
Старик нахмурился, начиная поглаживать бороду. На уголках его глаз проступили морщины, а взгляд улетел куда-то далеко — в глубины его великих познаний.
Я не сомневался, что Ахерон мне поможет. Ведь он один из крутейших дедов в мире! Прям без изъянов! Всегда поможет, всегда даст совет! А я, между прочим, в дедах разбираюсь, уж поверьте — у меня их пять! И все крутые! Михаэль в сортах плесени не ошибается.
Так что идеальный Ахерон, уверен, и сейчас придёт мне на…
— Владеть Планом, но не понимать базовую теорию Эфира. Какое же позорное поколение, — слышу я низкий голос со спины.
Поворачиваюсь. Это был Анафема. Стоял, спрятав руки в рукавах балахона и сложив их на груди.
Краем глаза я вижу реакцию Ахерона, и он… в полном шоке! Никогда не видел у него столь огромных, встревоженных глаз! Он водил взгляд то на меня, то на тёмного бога, совершенно теряясь вообще во всей ситуации!
Я же нахмурился.
«Рой, вотафак он тут забыл? Не, я понимаю, часть меня и всё такое, логично что в Эфире он будет чуть не физическим, как Фамильяр, но… он же в коробке заперт!»
«Простите, пользователь. Впервые сталкиваемся с такой ситуацией. Анализ показывает, что уровень запрета был недостаточен. Теперь могу контролировать более точечно. Запереть его?»
«Да не… пока не надо»
Эфирный дед и кровавый дед переглянулись.
— Анафема?.., — не веря прошептал Ахерон, а затем посмотрел на меня, — Ну да… точно. Как же я не додумался сразу…
— О чём?.., — напрягаюсь.
— Кайзеры. Немцы. Магия крови. Рассказы о твоём отце. Ты потомок Анафемы. Я просто… просто не думал, что его проклятая кровь, его наследники…
— Что? Могут не быть чудовищами?
— Д-да… — притих он, — Прости, так и думал. Ты совершенно не похож на его потомка. У тебя есть тёмные позывы но ты их контролируешь, остальное не важно, — улыбается он.
Я хотел выдохнуть и расслабиться.
Пока не поднасрали в спину.
— Я тоже их контролировал, пока не распробовал, — скалится Анафема.
Какой урод!
Ахерон бросает острый взгляд.
— Не слушай его, Михаэль. Твой предок стал таким из-за процесса анафемы! — повышает тон призыватель.
— Разве? Я помню, как просто перестал подавлять соблазн, — пожимает плечами предок, — А знаешь почему? Потому что вначале я вам всем поверил. Подумал, что процесс анафемы не остановить, и начал сдаваться. ВЫ меня убедили, что здесь либо всё бросить, либо проиграть. ВЫ убедили, что победы нет. А когда я понял, что шанс перебороть веру всё же существует… было поздно — мне действительно понравилось быть чудовищем, — судя по улыбке он не грустил и не злился, — Так что спасибо вам всем. Вы сделали меня поистине счастливым. Продолжайте — и