Сергей сидел на правом заднем, на откидном сиденье-страпонтене. При стрельбе спереди закроет Власик, при стрельбе сзади закроет спинка заднего дивана. Между ними пустое пространство салона. Власик нервничал, когда нарушался порядок.
Сам Власик сидел впереди, рядом с водителем. Девяносто кило веса, наган под полой шинели. Позади «паккарда» шли два ЗИС-101, чёрные, одинаковые, по четыре человека в каждом. Восемь охранников, все с ППД, кобуры расстёгнуты. Кортеж из трёх машин, стандарт. Иногда пускали два кортежа по разным маршрутам, но сегодня Власик решил: один, по Можайскому. Дорога проверена утром, посты расставлены, жители домов вдоль маршрута, все в картотеке.
Сергей думал о Вознесенском. Завтра утром совещание по плану промышленного производства. Вознесенский прислал записку в сорок страниц, половину Сергей успел прочитать. Цифры хорошие, выводы нет. Не хватает запаса. Военная промышленность работает на мирный план, а нужен мобилизационный. Нужно…
Удар.
Земля прыгнула, «паккард» качнулся вправо, как корабль на волне. Скрежет, визг металла по асфальту. Машину повело. Ухабов вцепился в руль, но рулить было нечем: правое переднее колесо разлетелось. Диск, резина, ступица, всё разом. Обод ударил в асфальт, высекая искры. «Паккард» проехал ещё метров двадцать на трёх колёсах и сел носом в бордюр, перегородив полосу.
Тишина. Секунда. Полторы.
Потом выстрелы.
Очередь. Короткая, хлёсткая, с левой стороны, из-за деревьев. Пули ударили в дверь, в крышу. «Паккард» не бронированный, листовая сталь, как консервная банка. Одна прошла через заднее стекло, другая через переднюю стойку. Осколки стекла посыпались на Сергея, мелкие, острые.
Власик среагировал раньше, чем Сергей успел понять, что происходит. Развернулся, перегнулся через спинку сиденья и навалился сверху, вдавливая Сергея в пол. Девяносто кило веса. Рука с наганом наружу, в разбитое окно.
— Лежать!
Рявкнул он. Не Сергею, водителю. Ухабов уже лежал: сполз под руль, накрыл голову руками.
Из ЗИСов охрана высыпала за три секунды. Восемь человек: четверо влево, к деревьям, откуда стреляли, четверо к «паккарду» в оцепление. ППД работали короткими, бах-бах-бах, прочёсывая темноту. Ответная стрельба с той стороны стихла на секунду и возобновилась: одиночные, из другой точки. Двое стреляли, минимум.
Сергей лежал на полу «паккарда», прижатый телом Власика. Лицо в ковровое покрытие, запах бензина, масла, мокрой шерсти. Стёкла на спине, мелкие, колкие. Власик дышал тяжело, рывками, но не двигался, держал, пока не затихнет.
Время остановилось. Секунды растянулись в минуты. Стрельба, хлопки, визг рикошетов, чей-то крик. Длилось, может, сорок секунд. Может, минуту.
Потом тишина. Настоящая, плотная.
— Старшой!
Крик снаружи.
— Чисто! Один лежит, второй побежал к забору!
Власик поднялся. Лицо белое, ни кровинки, но руки спокойные.
— Живы?
— Жив.
Сергей сказал это ровно. Голос ровный. Удивился этому: изнутри трясло.
— Не двигайтесь.
Вышел. Хлопнул дверью, или тем, что от двери осталось. Сергей слышал его голос, резкий, командный, как на плацу: «Туда! Двое к забору! Перекрыть! Живым!»
Сергей сел на полу. Осмотрелся. Салон «паккарда»: разбитые стёкла, дыры в обшивке, одна пуля прошла через правую дверь и застряла в левой. Десять сантиметров выше, и в него.
Ухабов поднял голову из-под руля. Лицо серое, губы трясутся. Но цел, ни царапины.
— Товарищ Сталин, вы…
— Цел. Вы?
— Да. Да, цел.
Снаружи топот, голоса, далёкий крик. Кого-то ловили за забором. Короткая очередь. Тишина.
Власик вернулся через четыре минуты. За ним двое охранников, тащили человека. Живого: руки заломлены за спину, лицо в кровь, одна нога волочится. Молодой, лет двадцать пять, светлые волосы, худой. Одет в рабочую куртку, серую, без знаков.
Второй лежал у деревьев. Его Сергей не видел, только ноги в ботинках, торчащие из-за ствола берёзы.
Власик подошёл к разбитому окну.
— Двое. Один убит, второй взят. Фугас под дорожным полотном, замыкание проводное. Провод идёт в канаву, к забору.
Отработано. Засада: заложенный фугас, двое стрелков на фланге. Кортеж останавливается на подбитой машине, стрелки работают по неподвижной цели. Грамотно, не любители. Но недочёт: фугас рванул под передним колесом, а не под днищем. Метр разницы между смертью и разбитой ступицей.
— Ранены?
Сергей спросил у Власика.
— Козлов. Плечо. Осколок или рикошет, навылет. Перевязали. Остальные целы.
Козлов. Один из восьми. Фамилию Сергей не знал, теперь запомнит.
— Кто они?
— Пока не знаю. Документов нет. Оружие: два «суоми», финский автомат. Магазины на семьдесят патронов, барабанные. Фугас самодельный, тротиловые шашки в жестяной банке.
Финские автоматы. Суоми М-31. Сергей знал эту модель: в прошлой жизни видел в музее, в этой в докладах о трофеях. Характерное оружие: Финляндия, Прибалтика, Скандинавия. В СССР не производился, на вооружении не состоял.
— Финны?
Власик пожал плечами.
— Покажет допрос. Подкрепление вызвано, через пять минут будут. Вас отвезут на второй машине.
— Подождите.
Сергей вышел из «паккарда». Ноги держали, но колени подрагивали: возбуждение отпускало, оставляя ватную слабость. Воздух мокрый, холодный, с запахом пороха и горелой земли. На асфальте воронка, неглубокая, с рваными краями. Правое крыло «паккарда» смято, колесо оторвано начисто, ступица раздроблена. Мотор работал: V12 тарахтел на холостых, не заглох.
Подошёл к задержанному. Охранники держали его на коленях, руки за спиной в наручниках. Светлые волосы, узкое лицо, кровь из рассечённой брови. Глаза открытые, злые, без паники. Смотрел прямо, не на землю.
— Кто вы?
Сергей спросил по-русски.
Молчание.
— Suomi? Oletko suomalainen?
Сергей спросил по-фински.
Молчание. Но зрачки не дрогнули. Финский для него не родной. Человек, говорящий на языке, обычно реагирует на звук, даже если решил молчать. Этот нет.
Сергей повернулся к Власику.
— В Лефортово. Немедленно. Допрос лично Кобулову. Не бить, не калечить. Мне нужны ответы, а не сломанные кости. Второго осмотреть, документировать, тоже в Лефортово, к патологоанатому.
Власик кивнул. Махнул охране, потащили задержанного к ЗИСу.
Через минуту подъехал второй ЗИС, резервный, с поста на Поклонной. Сергей сел в него. Охранники по двое с каждой стороны. Тронулись. Другим маршрутом, через Кутузовский.
В машине Сергей закрыл глаза. Руки дрожали, мелко, почти незаметно. Подавил. Не сейчас.
Десять сантиметров. Пуля прошла через дверь и застряла в левой. Десять сантиметров выше, и всё. Никаких укрепрайонов, никаких зуборезных станков, никакого стрелка в кабине Ил-2. Просто всё.
Пятьсот семьдесят восемь дней. И сегодня чуть не кончились все разом.
На даче Власик, рапорт, врач (ссадина на виске, осколок стекла, пластырь). Потом один, в кабинете, с коньяком, которого он обычно не пил.
Достал лист бумаги. Почерк прыгал, унял руку, написал ровно:
'Директору ЗИС тов. Лихачёву И. А.
Приказываю немедленно начать проектирование бронированного автомобиля на базе ЗИС-101. Требования: внешне неотличим от стандартного, максимальная скорость не