Он помолчал. — И что ты хочешь узнать?
Я спрятала лицо у него на плече. — Почему я?
Сначала молчал. Потом его пальцы грубо перебрали мои волосы. — Я знал о тебе ещё до Моро. Ты была огонь в шёлке. Опасная. Собранная. Сильная.
Я позволила дыханию сбиться, словно польщена. — И это тебя притянуло?
— Нет. Это заставило захотеть владеть тобой.
Он даже не ненавидел меня. Ему нужно было контролировать. То, что светилось так ярко, что рядом он казался тусклым.
— Я никогда не принадлежала Моро, — прошептала я.
— Знаю, — отозвался он. — Ты принадлежала Вону. Вот поэтому я тебя и взял.
Он замолчал, а потом неожиданно добавил: — Я ведь никогда не хотел быть как Моро. Работал на него, был умнее, делал всё правильно. А всё равно всё было у него. Люди. Власть. Женщины. И его мания на тебе.
Я не ответила. Пусть говорит.
— Так что я всё забрал обратно. По кусочку. После того как Вон пустил в него пулю.
— И стало легче? — спросила я шёпотом. — Отбирать вместо того, чтобы зарабатывать?
Он резко взглянул на меня. Но в глазах промелькнуло что-то ещё — сомнение? любопытство?
Я провела рукой по его животу. — Не отвечай. Ты уже ответил.
Я почувствовала, как его дыхание сбилось. Зерно посеяно.
Я поцеловала его в челюсть, сердце сжалось от отвращения. — Спокойной ночи, Уэйлон.
Он не ответил, но и не отпустил. А я знала: чем больше я играю в близость, тем больше у меня шансов выжить.
И увидеть мужа снова.
РЭЙФ
Я очнулся с привкусом крови во рту. Железо и ржавчина. Челюсть ломило, будто по ней ударили битой.
Голова раскалывалась.
Я сплюнул на холодный каменный пол. Дёрнулся — запястья связаны пластиковыми стяжками. Кожа на костяшках содрана до живого. Перед глазами — бетонные стены, одна лампочка, цепи в полу.
Подвал.
Запах знакомый — плесень, сырость, пот. Я знал этот мир с другой стороны.
Лаура сидела, прислонившись к стене, кровь стекала с виска. Нико рядом, губа рассечена, дыхание рваное. Киран на коленях, плечо выбито, губы шевелятся в молитве или проклятии.
Капкан Валерии захлопнулся чисто.
— Сучка… — зарычал я.
— Просыпайся, Вон.
Её голос вплыл в комнату раньше, чем она появилась. Безупречная, в шёлковом пальто и перчатках. Будто не она устроила засаду и не она держала нас тут, как животных.
— Я ждала от тебя большего, — произнесла, присев. — Ты был умнее.
— Был, — выплюнул я кровь. — А ты всегда была змеёй.
Она улыбнулась, провела пальцами по моим волосам и резко дёрнула голову назад. — Думаешь, всё ещё контролируешь?
— Думаю, что слишком много болтаешь без пистолета в руке.
Её лицо потемнело. — Тебе не нужна пуля. Тебе нужно истечь кровью. Медленно. Я бы сама, но у Уэйлона на тебя планы.
От имени у меня в животе закрутило. В глазах запылало. — Что он тебе пообещал? Деньги? Защиту?
— Наследие, — прошептала она. — Он строит новое. Больше. Нужно только раздавить остатки старого мира. Моро мёртв, и теперь он заберёт всё твоё.
Я рассмеялся, даже с кровью на губах. — Он забрал Аделу. И это была его последняя ошибка.
Её глаза блеснули. — Она забудет тебя. Он её сломает.
— Нет, — прошипел я, навалившись вперёд. — Её сломать нельзя. Я уже пытался.
Она оттолкнула меня, я ударился о камень. — Пусть гниют, — приказала. — Без еды и воды.
Дверь хлопнула.
Тишина. Тяжёлая, липкая.
Лаура рядом закашлялась. — Всё ещё хочешь попробовать питерские пирожки?
Я хрипло рассмеялся. — Только если сожжём это место после.
Нико застонал. — Мы её убьём, да?
— Медленно, — прорычал я. — Но сначала — выбраться.
Сначала зуд. Потом огонь.
Тело пылало, словно по нему бегали тысячи муравьёв. Желудок выворачивало. Я согнулся и вырвал — только жёлчь.
Я бился плечом о стену, чтобы отвлечься. Бессмысленно. Ломка жрала каждую жилу.
Без окси. Без облегчения.
Только яма.
Лаура подползла ближе, плечо к моему. — Дыши, Рэйф. Медленно. Вдох.
Я задыхался. Казалось, каждое дыхание — нож в лёгкие. Пот заливал глаза, рубашка прилипла к спине.
— Не могу, — хрипел я. — Лаура, не могу!
— Можешь, — прошептала она. — Ты справлялся и с худшим. Ты — Рэйф Вон.
Я засмеялся — рвано, срываясь. — Он держит её. А я здесь. Я, блядь, здесь!
Я врезался плечом в стену, заорал.
Она молчала. Что она могла сказать? Я рушился у неё на глазах.
Киран смотрел, молчал. Нико шепнул: — Мы выберемся. Ты делал невозможное. Не смей сейчас сдаться.
Но я уже не слышал.
В голове — кухня. Она в моей рубашке, пьёт кофе, улыбается.
— Чего ты так смотришь? — спрашивает.
— Потому что ты моя жена. И я люблю тебя.
Я моргнул — и закричал. Видение исчезло. Я прижался лбом к коленям. — Я не могу её потерять. Я умру.
Лаура положила голову мне на плечо. — Тогда мы вернём её. Только не сдавайся.
Тело снова свело, но я уже не сопротивлялся. Пусть ломает. Я соберу себя заново. А тогда никто не выживет.
Я лежал на полу. Суставы ныли. Пот остыл, липкий. Спазмы ослабли, но слабость вгрызлась в кости. Три дня без еды. Только глотки тухлой воды.
Голова гудела. Нико почти не двигался. Киран смотрел в пустоту.
Дверь скрипнула.
Каблуки.
Валерия вошла, будто в галерею. Смотрела на нас, как на картины.
— Что ж, — протянула. — Вам идёт голод.
Я поднял голову. Она присела напротив, пахнущая ядом и цветами. Сжала мою челюсть.
— Всё ещё дышишь? Как жаль.
Я молчал.
Она достала фотографию. Я прищурился.
Адела.
На кровати. Прикована к изголовью. Лицо на подушке, губы приоткрыты, волосы спутаны.
Кровать Уэйлона.
Меня взорвало. Я рванул цепи так, что врезался металлом в кожу. — Сука! Где она?!
Валерия расхохоталась. — Жива. Пока. Я подумала, тебе понравится сувенир.
Я кинулся снова. Голос сорвался в крик.
— Ты беспомощен, — усмехнулась она. — Ничего не можешь.
И вышла.
Тишина.
Грудь сотрясалась от рыданий и ярости.
Она жива.
— Нужно выбраться, — хрипло сказал Киран.
— Иначе сдохнем, — добавил Нико.
Лаура повернулась ко мне. — Ты узнал комнату?
Я покачал головой. — Нет. Но я найду. Свяжу его с этим местом.
Все смотрели на меня.
Я сжал зубы. — Мы выберемся. Найдём её. А Валерию я заставлю сожрать эту фотографию.
ГЛАВА 15
АДЕЛА
Я лежала на боку, уставившись в стену. Тупая боль в запястьях пульсировала в такт сердцу. Наручники снова стерли кожу до