По результатам заседания Совета обороны в Крыму были приняты к разработке сразу восемь новых ракетных комплексов: три у Янгеля (Р-36, МР-УР-100 и РТ-23 для боевого железнодорожного ракетного комплекса), два у Челомея (УР-100У и УР-100Н), два у Макеева (один под лодки 667-го проекта и ещё один для гигантской лодки 941-го проекта), один подвижной грунтовый твердотопливный комплекс («Темп-2С») был отдан А. Д. Надирадзе.
Считалось, что кто-то с чем-то не справится, сойдёт с пути на одном из долгих этапов, но справились все, и все восемь комплексов в итоге были приняты на вооружение. Конечно, это было для страны очень и очень затратно.
Герберт Александрович Ефремов обладает удивительной памятью: он точно помнит фамилии, имена и отчества большинства специалистов, с которыми ему довелось работать. А ведь их было несколько сотен. Работу над ракетами УР-100 он называет не иначе как героической. На просьбу автора вспомнить несколько имён для настоящего повествования он ответил, что ему и вспоминать-то ничего не надо: они, эти люди, всегда с ним.
Это проектанты В. П. Гогин, Г. Д. Кузнецов, В. Г. Ивашин, Б. В. Коростелёв, С. Ф. Самусев, З. С. Хрусталёва, П. И. Соловьёв, А. С. Карамавров, В. Д. Юняев;
теоретики-расчётчики В. А. Модестов, А. Д. Гончаров, М. М. Панкратов, В. X. Раскин, Я. М. Натензон, И. И. Максимов; прочнисты А. В. Хромушкин, Ю. Н. Панков, Е. В. Вейхман;
двигателисты С. Е. Ефимов, Л. Н. Шафров, Г. Ф. Реш; каркасники А. И. Коровкин, Е. С. Мошенский, И. И. Шаповалов, Ю. Н. Щербань, Л. Д. Шмелёв;
прибористы В. Е. Самойлов, А. И. Бурганский, Б. М. Москалёв;
радисты Ю. П. Третьяков, А. С. Сливко;
неметаллисты И. С. Епифановский, Е. П. Мозжухин;
испытатели Н. И. Лифшиц, В. Н. Вишневский, В. М. Киселёв, Л. М. Шелепин, В. М. Табунщиков;
анализаторы телеметрии А. Ф. Богданов, Р. М. Баханьков;
производственники Б. Д. Бараночников, В. С. Фролов, Ю. В. Мельников;
ведущие конструкторы И. С. Сметанкин, В. А. Андреев;
важную роль в работах сыграл главный ведущий конструктор В. Ю. Гасюнас.
Конечно, Герберт Александрович перечислил только самых активных и хорошо знакомых ему специалистов, тогда как работы вели сотни других инженеров и специалистов.
Работы самого Г. А. Ефремова над боевыми баллистическими ракетами были отмечены Государственной премией СССР (1974), Ленинской премией (1982) и Государственной премией РФ имени Г. К. Жукова (2003).
Но вернёмся к работам по «сотке». В 1971 году на полигоне Байконур был осуществлён первый пуск УР-100У, оснащённой разделяющейся головной частью. Испытания были завершены в январе 1973 года. 26 сентября 1974 года ракетный комплекс УР-100У в ШПУ повышенной защищённости был принят на вооружение. На вооружении находились 10 ШПУ ОС, расположенных в шахматном порядке, и командный пункт. Всего на боевое дежурство было поставлено 120 ШПУ МБР УР-100У.
Уже к июню 1973 года, существенно модифицировав УР-100, коллектив под руководством В. Н. Челомея создал так называемую «тридцатку» — 15П130 — УР-100Н, имевшую по сравнению с УР-100 более чем вдвое больший стартовый вес и способную доставить вчетверо больший боевой вес в шести боевых блоках.
УР-100Н представляла собой уже принципиально новую ракету. Во-первых, она была существенно больше геометрически, а по весу на целых 8 тонн. Во-вторых, она уже управлялась посредством ЦВМ, что сделало её системы управления намного эффективнее и компактнее. Эти ракеты были тяжелее и больше, несли более мощную боевую часть, и устанавливались они уже в других шахтах.
При проектировании шахты ракеты УР-100Н В. П. Бармин настаивал на увеличении диаметра шахты — ракета более мощная, нужен больший зазор для выхода газов. В. Н. Челомей с ним упорно не соглашался и настаивал, что шахта должна оставаться прежнего диаметра — 4,2 метра.
«В чём была суть спора, я так и не понял, — ведь шахты строились новые, но разругались они вдрызг, после этого едва ли здоровались», — вспоминал Г. А. Ефремов.
Шахты под ракеты УР-100Н по приказу В. Н. Челомея были спроектированы под руководством В. М. Барышева в Филиале № 2 (позднее ОКБ «Вымпел»).
Для УР-100, УР-100К и УР-100У использовались шахты высокой защищённости, а для УР-100Н и УР-100Н УТТХ — уже других, более тяжёлых ракет, шахты сверхвысокой защищённости. Сейсмическая стойкость этих шахт была неоднократно испытана и подтверждена в ходе учений «Аргон-1», «Аргон-2» и «Аргон-3», проводившихся в 1970-е годы.
«Я проводил осмотры контейнеров с «сотками» после сейсмоиспытаний шахт в ходе учений «Аргон-1, 2, 3». Там не было не то что повреждений, но, казалось, даже пыль нигде не поднялась и не осела», — вспоминает Г. А. Ефремов.
По оценке американских источников, стартовые комплексы ракет УР-100Н и УР-100Н УТТХ стали самыми прочными в мире. А уж они-то очень хорошо изучили наши шахты на Украине после развала Советского Союза.
Ракета УР-100Н и её модификация УР-100Н УТТХ явились плодом новой разработки. Эти ракеты стали ответом на проводимые в США разработки ракет «Минитмен IV» и «Минитмен V», завершившиеся созданием МБР «М-Х» с десятью боевыми блоками.
Ракета УР- 100Н УТТХ стала достойным ответом на вызов американцев. Необходимо отметить, что для разведения боевых блоков на большие расстояния по индивидуальным целям с адаптивным использованием мощного комплекса средств преодоления ПРО («Магнолия») реутовскими проектантами был создан автономный блок разведения боеголовок на основе схем двигательных установок космических аппаратов.
Полным драматизма стал случай с ракетами УР-100Н после выявившихся мощных колебаний в конце работы первой ступени, приводивших к сбою работы гироскопов и большой потере точности. Этот случай был выявлен по телеметрии при лётных испытаниях уже после постановки на боевое дежурство около ста ракет. Выработка мер по выправлению положения порой принимала трагичные формы, чему немало способствовали режиссёрские усилия Д. Ф. Устинова. Мероприятия разрабатывались в двух направлениях: установка амортизаторов особой конструкции для инерциальной системы наведения, а также меры по совершенствованию динамической схемы конструкции ракеты. Будучи специалистом по динамике и колебаниям конструкций, академик В. Н. Челомей долго не признавал возможность доработки конструкции ракеты. С эффективным способом гашения колебаний В. Н. Челомей согласился только после того, как была найдена возможность гашения колебаний на ракеты, установленные в шахты. Если бы сотни МБР были признаны недееспособными, можно только гадать, что ждало бы генерального конструктора.
Заметим, что к 1989 году более половины (в 1970 году — свыше 70 процентов) всех развернутых стратегических ракет СССР были спроектированы в ЦКБМ (НПО машиностроения).
В советские годы конструкторы и разработчики неизменно дорабатывали боевые ракеты, увеличивая забрасываемый вес, точность прицеливания, число самонаводящихся боевых блоков, совершенствуя КСП ПРО. При этом неизменно повышалась надёжность ракет и степень их защищённости в шахтах, сокращалось время подготовки к пуску.
В конце 1990-х годов МБР УР-100У была снята с вооружения. После этого в доработанных шахтах были размещены ракеты УР-100Н, а также часть ракет УР-100Н УТТХ. Позже все шахты повышенной защищённости были переоборудованы в