За заслуги в создании нового ракетоносного флота СССР как асимметричного ответа на вызовы США и НАТО ряд КБ и НИИ были отмечены высокими государственными наградами.
1963 год стал рекордным для ОКБ-52 как по числу заказанных работ, так и по числу наград. 28 апреля 1963 года на знамени ОКБ-52 появился второй орден — Трудового Красного Знамени. 537 сотрудников ОКБ-52 были награждены орденами и медалями. А наиболее отличившимся работникам Указом Президиума Верховного Совета СССР от 26 апреля 1963 года было присвоено звание Героя Социалистического Труда. От ОКБ-52 высокого звания были удостоены восемь человек. Среди них В. Н. Челомей (удостоен второй золотой медали «Серп и Молот»), Г. А. Ефремов, М. И. Лифшиц, В. Ф. Маликов, В. А. Модестов, В. В. Сачков, С. Н. Хрущёв, И. М. Шумилов. Никогда больше в истории ОКБ-52 — ЦКБМ — НПО машиностроения не случалось столь массовых награждений и не присваивалось званий Героев Социалистического Труда.
В то время высокие звания и награды ничего не давали награждённым кроме морального удовлетворения. У Герберта Александровича вскоре появился даже отрицательный опыт. В 1963 году в семье Ефремовых было уже двое детей: дочь Татьяна и сын Роман. Бабушки были далеко, родители целыми днями были на работе, и пришлось нанять няню. Но когда она случайно увидела на парадном пиджаке главы семейства «звёздочку», то немедленно потребовала удвоить оплату. От её услуг пришлось отказаться.
Новое оружие, каким являлись противокорабельные крылатые ракеты П-6 и П-35, требовало новых производственных подходов. Как парадокс можно вспомнить событие, произошедшее в 1965 году. Когда ВМФ СССР произвёл серию учебно-боевых пусков ПКР П-35 и П-6, многие из этих пусков окончились неудачей из-за отказа бортовой аппаратуры. На докладной записке главкома ВМФ СССР С. Г. Горшкова о результатах неудачных испытаний министр обороны Маршал Советского Союза Р. Я. Малиновский начертал резолюцию: «Пора закрыть это говно». Как вспоминал Г. А. Ефремов, этот документ сотрудникам лично показывал В. Н. Челомей.
В результате институтами и разработчиками приборов НИИ-10 и НИИ-49 на заводах — производителях аппаратуры были приняты решительные меры по наведению технологического порядка, и положение было выправлено в течение года.
За недостаточную активность при решении возникшей задачи директор НИИ-49 Н. А. Чарин был освобождён от занимаемой должности.
Создание и переход к серийному производству ПКР П-35 и П-6 ознаменовало торжество выполненной за восемь лет программы создания Военно-морского флота СССР с дальнобойными загоризонтными крылатыми ракетами, разработанными под руководством главкома ВМФ СССР Адмирала Флота С. Г. Горшкова взамен отвергнутого ранее проекта Программы кораблестроения, разработанной Адмиралом Флота Н. Г. Кузнецовым. Напомним, что программа, представленная на рассмотрение Н. Г. Кузнецовым, была отвергнута как И. В. Сталиным, так и Н. С. Хрущёвым.
«В том же 1945 году мною был представлен десятилетний план проектирования и судостроения. В этом плане основными классами боевых кораблей были названы авианосцы (большие и малые), крейсера с 9-дюймовой артиллерией, подводные лодки, эсминцы и т. д.
Споры, проходившие в процессе обсуждения, касались в основном авианосцев, на которых я настаивал и которые не принимались к постройке…» — вспоминал Н. Г. Кузнецов в своей книге «Курсом к Победе» [38].
А вот как описывал Сергей Хрущёв решающий спор Н. Г. Кузнецова с его отцом в 1955 году, в то время первым секретарём ЦК КПСС Н. С. Хрущёвым:
«Кузнецов твёрдо стоял на своём: стране необходим мощный надводный флот, без него невозможно гарантировать победу в будущей войне. Он не возражал — затраты велики, следует подтянуть животы.
Тогда отец, как ему показалось, нашёл выход. Он спросил Кузнецова: «А если сегодня вы получите всё, что запрашиваете на десятилетие, — все эти крейсеры, линкоры, авианосцы, — сможет ли тогда наш флот соперничать с американским, противостоять ему в океане?»
Кузнецов ненадолго задумался, казалось, он колеблется. Наконец, глядя в глаза отцу, он твёрдо ответил: «Нет».
…Особенно его (Н. С. Хрущёва — Н. Б.) поразил расход горючего: за один выход в море Черноморский флот расходовал годовую норму мазута, выделяемого Украине…
Человек дела, проникнувшись идеей, отец тут же взялся за её осуществление. Среди моряков у него нашлись сторонники… Кузнецов их зачислил в предатели. Так рождалась концепция нового Российского флота — подводного» [86].
Если программа адмирала Н. Г. Кузнецова по набору кораблей и их типам в ВМФ СССР симметрично повторяла облик американского флота, то программа С. Г. Горшкова являлась асимметричным ответом и была построена преимущественно на атомных подводных лодках с крылатыми противокорабельными ракетами.
Выполнение программы С. Г. Горшкова, по оценкам специалистов, не только явилась эффективным ответом блоку НАТО, но и обошлась стране в 20 раз дешевле программы Н. Г. Кузнецова.
В мае 1963 года при отработке нового ракетного корабельного комплекса судно-мишень СМ-5 (бывший лидер эсминцев «Ленинград») было потоплено крылатой ракетой П-35 с крейсера «Грозный» в Белом море. Крейсер «Грозный» (спущен на воду 26 марта 1961 года), до окончания постройки считавшийся эсминцем, был первым военным кораблём, вооружённым крылатыми ракетами П-35.
В 1960—1970-х годах эффективность решения боевых задач ракетами П-6 и П-35 считалась достаточно высокой.
Однако развитие противовоздушной и противолодочной обороны самых защищённых морских целей, имеющих в своём составе атомные авианосцы, требовало новых решений.
В ВМФ СССР продолжились поиски путей дальнейшего развития противокорабельных ракет. При этом в США активно расширялись зоны ПВО и ПЛО (противолодочной обороны) для авианосных группировок. К концу 1950-х годов зона противолодочной обороны была отодвинута ещё на 100–150 километров. ПКР П-6 стартовала с подводных лодок, находящихся в надводном положении, и управление залпом ракет также осуществлялось из надводного положения подводной лодки, на это уходило до 30 минут. То есть на значительный в боевых условиях период времени лодка становилась гораздо более заметной для противника, при этом теряя свою боевую эффективность. Для снижения риска поражения советских ПЛ требовалось оснащение их ракетами с подводным стартом.
1 апреля 1959 года постановлением ЦК КПСС и СМ СССР была определена задача разработки комплекса ракетного оружия с ПКР «Аметист», стартующей из подводного положения.
Ракета «Аметист» стартовала из пускового контейнера подводной лодки, заполняемого водой, с глубины около 60 метров, и обеспечивала низковысотный полёт и автономное наведение ракеты на цель (без участия оператора).
Для этой ракеты были необходимы твердотопливные двигатели. Вскоре эти двигатели были созданы КБ-2 авиазавода № 81, возглавляемого И. И. Картуковым, ныне это АО «МКБ «Искра» имени И. И. Картукова» в составе АО «Корпорация «Тактическое ракетное вооружение». Создание двигателей шло с большим трудом, сроки трижды отодвигались, разработчик просил дополнительное финансирование.
Удельный импульс нового двигателя был существенно меньше, чем у турбореактивных двигателей, применявшихся на П-5 и П-6. Стартовая масса ракеты уменьшилась процентов на 30 относительно всё тех же П-5 и П-6. Высота полёта «Аметиста» не превышала 20–50 метров, скорость была околозвуковой, а дальность — не более 70 километров,