«И там производство столь сложного агрегата складывалось весьма и весьма непросто. Приходилось бывать на ЗиХе два, а то и три раза в неделю, — вспоминал позднее Г. А. Ефремов. — Будучи в должности заместителя главного конструктора и занимаясь в 1976–1977 годах решением проблем лётной отработки ракеты «Гранит», мне тем не менее пришлось подключиться к работам и по комплексам с крылатой ракетой «Метеорит». В марте 1983 года меня вызвал генеральный конструктор В. Н. Челомей и предложил возглавить эту тему. Он сказал: «Работа в тяжёлом положении, прошу тебя взяться за неё. Я предложу министру общего машиностроения С. А. Афанасьеву твою кандидатуру в качестве главного конструктора этого направления».
Я дал согласие и затем, после выхода в мае 1983 года приказа министра, эта работа стала моей главной загрузкой (хотя я не был освобождён и от других проектных работ по тематике ЦКБМ). Я понимал, что Владимир Николаевич оказал мне особое доверие, назначив именно главным конструктором направления, что было единственным случаем в истории нашей организации…»
В середине мая 1983 года на коллегии Министерства общего машиностроения был с треском освобождён от должности заместитель генерального конструктора А. И. Эйдис (1913–2004) за провал в работах над «Метеоритом». Г. А. Ефремов был назначен на должность главного конструктора по комплексам «Метеорит» с освобождением от должности заместителя начальника ЦКБМ, но с сохранением должности заместителя генерального конструктора ЦКБМ.
26 августа 1983 года с наземного стенда состоялся первый успешный полёт ракеты «Метеорит». 13-й по общему счёту.
Г. А. Ефремов запомнил конфликт между В. Н. Челомеем и Туполевым-младшим, который развивался прямо на его глазах:
«Был тёплый солнечный день, наверное, май — июнь 1978 года. Алексей Андреевич — крупный вальяжный мужчина, сидел в кресле у стола, в кабинете Челомея. Он сидел без пиджака, в свободной позе, в светлой рубахе, облегавшей его полнеющее тело. Имея возможность беспрепятственного прохода к Генеральному, я вошёл в кабинет и услышал между ними спор, который давно уже вышел за дипломатические границы.
Спор касался роли главного конструктора по комплексу «Метеорит» и проходил в хорошо известной тональности, был сдобрен аргументами, но по своей сути был основан на том, что они по-разному понимали, определяли для себя слово «комплекс»:
— Я главный по комплексу!
— Нет, я главный!
При этом они аргументировали свою уверенность, хотя, как мне показалось, разногласия между ними были незначительны. А. А. Туполев считал ракету приложением к вооружению своего ракетоносца Ту-95, а В. Н. Челомей был уверен, что его ракета является самостоятельной системой, которой в принципе было всё равно где базироваться и откуда стартовать — с Ту-95, Ту-22М, Ил-76, с подводной лодки, надводного корабля или с наземной пусковой установки.
Я попытался как-то успокоить и примирить спорщиков, но Челомей жёстко парировал меня:
— А ты не лезь тут со своими предложениями!
Чувствовалось, что инициатором спора был Челомей, что он всё больше и больше закипает. В конце концов он окончательно вышел из себя и заявил Алексею Андреевичу:
— Иди-ка ты отсюда, да побыстрее, пока я тебя вместе с креслом в окно не выкинул!
Короче, они разругались, и когда А. А. Туполев удалился, В. Н. Челомей мне сказал: «Больше ко мне чтобы его не пускали, я с ним дело иметь не буду, а ты, Герберт, возись с ним сам там как хочешь».
Вот такие были парадоксы в этом понимании термина «комплекс».
Владимир Николаевич не часто выходил из себя, изредка позволяя себе срываться только на подчинённых и на давно знакомых. Алексея Андреевича он знал давно, и, возможно, в этом споре проявилась спрятанная где-то в глубине души обида на Туполевых.
Рассказывали, что, когда Челомей возглавлял ОКБ-51, руководимое ранее Н. Н. Поликарповым и находившееся на южном краю Центрального аэродрома, и делал свои самолёты-снаряды, ему понадобился большой ангар, принадлежавший его предприятию. Но в ангаре стоял один из дальних американских бомбардировщиков Б-29, попавший сюда с Дальнего Востока. Туполев внимательно присматривался к этому самолёту, а позднее получил от Сталина приказ скопировать его.
Челомей хозяина ангара не нашёл или сделал вид, что не нашёл, и поручил выкатить оттуда самолёт, поставив его рядом. Замки сломали, трактор подогнали, самолёт выкатили.
Когда об этом доложили А. Н. Туполеву, тот страшно разгневался и жаловался на самоуправство самому И. В. Сталину.
Сталин при этом спросил у присутствующих:
— А сколько лет этому Челомею?
— Тридцать, товарищ Сталин!
Сталин ненадолго задумался и, раскурив свою трубку, сказал:
— Ну, молодой ещё.
…После этого конфликта Туполев с Челомеем не встречались».
Герберт Александрович выделяет три сложнейшие проблемы, с которыми довелось столкнуться при проектировании «Метеорита».
Первой по сложности он считает работу с системой навигации по радиолокационным картам местности (СНРК). Названная система совершенствовалась как за счёт улучшения возможностей аппаратуры, так и за счёт отбора и применения математических и цифровых методов обработки сигналов. В ракете была реализована система «Кадр», позволявшая распознавать радиолокационные изображения местности в любых погодных и сезонных условиях, включая аномальные. Эта задача была успешно решена только в 1986 году, после перехода на принципиально новый метод распознавания изображений местности с использованием синтезированных по цифровым картам эталонам. Главным разработчиком названной аппаратуры были Ю. А. Козко и В. В. Савельев. К началу работы над СНРК «Кадр» полностью отсутствовало решение сезонной изменчивости изображений. Совместно с НИИ ТП НПО машиностроения была проведена Научно-исследовательская опытно-конструкторская работа «Метеорит», позволившая справиться с названной проблемой, при этом был использован комплекс передовых технологий распознавания цифровых изображений объектов местности без использования каталогов характеристик отражения. Была создана и использовалась технология построения трёхмерных электронных карт местности. СНРК «Кадр» была доведена и успешно испытана. Была практически подтверждена возможность точности распознавания радиолокационных изображений искусственных объектов размером в несколько сантиметров.
В процессе проведения работ по СНРК четырежды (!) пришлось менять математическую модель, положенную в основу разрабатываемой системы.
Герберту Александровичу запомнились заседания на совете главных конструкторов, когда полновластный руководитель харьковского КБ «Электроприбор» — генеральный директор и главный конструктор, дважды Герой Социалистического Труда В. Г. Сергеев, в присутствии В. Н. Челомея, не стесняясь в выражениях, громил Ю. А. Козко, который фактически был автором системы наведения СНРК «Кадр», открывшей перед ракетной техникой новые возможности, обвиняя его в жульничестве и некомпетентности. Работать приходилось в весьма непростых условиях.
Вторым по сложности решения вопросом он считает создание многофункционального комплекса защиты КР «Метеорит», направленного на повышение боевой устойчивости ракетного комплекса, определяющей его эффективность. Для решения этих задач были использованы следующие средства: радиопоглощающие и теплоотражающие покрытия, активные средства снижения радиолокационной заметности, бортовой комплекс радиотехнической защиты.
При проведении работ по снижению заметности КР «Метеорит» удалось создать целый спектр конструкционных и наносимых радиопоглощающих материалов, а также радиопрозрачных антенных обтекателей, оптимизировать аэродинамическую форму ракеты, что