«В отношении ВПК Ельцин своих обещаний не выполнил. Речь его так и осталась речью. Промышленность России окунули в реформы, не сформулировав их принципов. Оборонную промышленность загружали конверсией, наивной и безнадёжной, принуждали к самостоятельному поиску работы. Всё это не только не дало результатов, но и чуть не погубило ОПК.
…Как свидетельствует история, мнение первых лиц государства, решение «сверху», минуя административные этажи, играет в истории России решающую роль при реализации всех наиболее важных проектов. С одной стороны, это полезно — заставляет «пинком» решать важнейшие вопросы и ускорять развитие государства. С другой, при нахождении у власти слабой фигуры приводит к «семибоярщине», коррупции и деградации», — писал Г. А. Ефремов [19].
Исключительно важным и полезным считает Герберт Александрович Ефремов общение с президентом РФ Владимиром Владимировичем Путиным. При этом всесторонне важными он считает большинство принятых им решений. Вопросам общения Г. А. Ефремова с президентом России и вниманию последнего к работе НПО машиностроения в настоящей книге посвящена отдельная глава.
Герберт Александрович знал многих выдающихся маршалов и генералов, связанных с ракетными войсками.
Несколько раз ему довелось кратко общаться с Маршалом Советского Союза С. С. Бирюзовым, в годы войны командовавшим армиями, начальником штаба Южного фронта, в 1962–1963 годах командовавшим РВСН, а с 1963 года исполнявшим должность начальника Генерального штаба. Г. А. Ефремову запомнились его точные, глубокие оценки ракетной техники. К сожалению, 19 октября 1964 года Герой Советского Союза начальник Генерального штаба Маршал Советского Союза С. С. Бирюзов погиб в авиационной катастрофе вблизи Белграда. Йосип Броз Тито присвоил Бирюзову (участвовавшему в освобождении Югославии, а потом там погибшему) звание Народного героя Югославии посмертно.
Маршала Р. Я. Малиновского, занимавшего пост министра обороны в 1957–1967 годах, Герберт Александрович несколько раз видел и слышал на различных совещаниях и собраниях, куда брал его В. Н. Челомей. Лично с ним самим ему общаться не довелось, но запомнился маршал своей резолюцией, наложенной им на письмо главкома ВМФ, в то время адмирала флота С. Г. Горшкова. Об этом говорилось в главе «Крылатые ракеты».
Надо ли говорить, какой резонанс вызвала эта резолюция и на флоте, и в министерстве, и в ОКБ-52. В то же время и С. Г. Горшков, и В. Н. Челомей, и министр С. А. Афанасьев поддерживали создание новых противокорабельных ракет, но финансирование направления на несколько лет было прекращено. Руководству ОКБ-52 — ЦКБМ пришлось приложить немало сил, чтобы при отсутствии финансирования сохранить это направление на должном уровне.
С маршалом К. С. Москаленко — неоднозначной фигурой на советском военном Олимпе, недолго командовавшим РВСН сразу после их образования, Г. А. Ефремов почти не общался, зато знал, что с ним был хорошо знаком и даже дружен В. Н. Челомей, и позднее один из родственников Москаленко, вероятно племянник, был принят на работу в ЦКБМ.
С Маршалом Советского Союза Н. И. Крыловым, возглавившим РВСН после смерти С. С. Бирюзова, ему довелось общаться не много, как мало с ним общался и В. Н. Челомей, но запомнилась дружба маршала с конструктором, бывшим фронтовиком С. М. Маркманом из Филей. Когда они встречались, то начинали с удовольствием тесно общаться. Однажды, при демонстрации сборки модернизированной УР-100, в жаркую погоду, когда Крылов даже был вынужден снять свой мундир с маршальской звездой и двумя Золотыми Звёздами, он в шутку предложил Маркману поменять свой мундир на его лёгкое «дачное» облачение.
Самые тёплые отношения и предельное взаимопонимание сложились и у В. Н. Челомея, и у Г. А. Ефремова с главным маршалом артиллерии, командовавшим РВСН после Н. И. Крылова — с 1972 по 1985 год, — В. Ф. Толубко. Его отличали широкая образованность, аналитический склад ума, быстрота мышления, глубокое и всестороннее знание проблем, имевшихся в РВСН.
В свои последние годы В. Ф. Толубко внимательно следил за испытаниями ракеты «Метеорит» и высказывал аргументированное мнение о необходимости иметь эту систему, под названием «Метеорит-Н», в составе войск РВСН.
«Миролюбивая» политика Горбачёва поставила крест и на планах Толубко, и на судьбе самой выдающейся системы крылатых ракет «Метеорит».
Много пришлось общаться Г. А. Ефремову с Маршалом Советского Союза А. А. Гречко (1903–1976), занимавшим пост министра обороны в 1967–1976 годах. Гречко связывали старые дружеские отношения с Брежневым, самые тёплые отношения были у него и с Челомеем. Чувствовалось, что решительный, строгий и даже жёсткий Гречко испытывал по отношению к конструктору восхищение и даже преклонение.
По достоинству оценив идеи, воплощённые в стратегической и противокорабельной крылатых ракетах, Андрей Антонович к любым предложениям В. Н. Челомея относился с безусловной поддержкой и оказывал ему всяческое содействие.
Однажды, уже после того как А. А. Гречко стал министром обороны, на территорию ЦКБМ в Реутово приехал автобус, полный генералов. Рядом с ним двигались несколько «волг» и «чаек» с генерал-полковниками и маршалами. Так, заранее договорившись с Челомеем, Гречко решил познакомить командование Вооружённых сил с последними достижениями в области ракетостроения.
Всемерная поддержка А. А. Гречко, его замов и помощников В. Н. Челомея, конечно, стоила очень многого.
Самые тёплые отношения и у В. Н. Челомея, и у большинства его замов, в том числе и у Г. А. Ефремова складывались с первым заместителем главкома РВСН генерал-полковником М. Г. Григорьевым. Это был очень толковый, хорошо знающий ракетно-космическую тематику генерал, но прежде всего он оставался военным человеком, командиром, командующим, глубоко вникавшим в решение различных военно-технических вопросов.
Ещё до войны М. Г. Григорьев окончил Артиллерийскую академию имени Ф. Э. Дзержинского. В декабре 1941 года старший лейтенант М. Г. Григорьев был назначен на должность начальника штаба 1 — го дивизиона 5-го артиллерийского гаубичного полка.
В годы Великой Отечественной войны он командовал гаубичной батареей, миномётным дивизионом, 10-й и 7-й гвардейскими миномётными бригадами. Был дважды контужен и один раз тяжело ранен. Награждён тремя боевыми орденами. Закончил войну в звании подполковника.
После войны был отозван в Москву на должность старшего научного сотрудника штаба артиллерии Вооружённых сил СССР. В 1954–1956 годах учился в Военной академии Генерального штаба. Затем был заместителем начальника Ростовского высшего артиллерийского инженерного училища, с 1957 года — начальником строительства объекта «Ангара» — первого в СССР войскового ракетного соединения, вооружённого межконтинентальными баллистическими ракетами Р-7 и Р-7А (с января 1963 года — Научно-исследовательский испытательный полигон ракетного и космического вооружения МО СССР в Плесецке).
Весьма характерный эпизод приведён в книге Г. А. Сухины «Григорьев. Повесть о ракетчике». На одном из правительственных совещаний 1959 года С. П. Королёв резко критиковал тогда ещё полковника Григорьева, ответственного за строительство «боевых стартовых позиций межконтинентальных баллистических ракет Р-7», за распыление средств: Григорьев «строит жильё для офицеров, что проектом не предусмотрено». Григорьев возражал: «Люди живут здесь на пороге, на пределе возможного и заслуживают того, чтобы жить хотя бы в мало-мальски человеческих условиях. Пока я, полковник Григорьев, здесь — жильё будет строиться!» Королёва поддержал Д. Ф. Устинов: «Ну, полковников у нас в армии хоть пруд пруди». После совещания к Григорьеву подошёл