СТУДЕНЧЕСТВО
«Красотами любоваться было некогда, помню, что больше всего интересовало в то время, — это было место в общежитии, а также где и как получить учебники. Но все эти вопросы были быстро и без всяких проблем решены», — вспоминает Герберт Александрович.
На факультет «ракетостроение» Военмеха он был принят в 822-ю группу, были также группы 820-я и 821-я — также готовившие специалистов по жидкостным ракетам, и группы 823, 824 и 825-я, готовившие твёрдотопливников.
В 822-й группе только пять человек были не питерские, среди них и Герберт Ефремов. Первоначально в группе были четыре девушки, но одна вскоре ушла из института и поступила в консерваторию — она хорошо пела.
Комсоргом группы был Лёва Бызов, сын известного, рано умершего русского химика Б. В. Бызова (1880–1934), — автора технологии получения синтетического каучука из нефтяного сырья.
Герберт Александрович запомнил, что одной из первых, изданных ещё в годы его учёбы книг, посвящённых ракетной баллистике, была тоненькая секретная книжка «Баллистика управляемых ракет дальнего действия», написанная С. Ф. Аппазовым, С. С. Лавровым и В. П. Мишиным. Книга эта впоследствии была существенно расширена и переиздана в 1966 году. Заметим, что В. П. Мишин, один из авторов этой книги, был соратником С. П. Королёва, продолжившим его работы в области космонавтики.
В Военмехе читалось 27 дисциплин. Две из них, основы марксизма-ленинизма и политэкономия, обязательные и скучные, как везде. Остальные чаще были интересны и нередко читались выдающимися специалистами, колоритными и блестящими фигурами, совершенно в питерском духе.
Среди них запомнился профессор Кирилл Фёдорович Огородников, сын царского генерал-майора Фёдора Евлампиевича Огородникова, читавший математику. В довоенные годы К. Ф. Огородников был чемпионом профсоюзов по боксу в тяжёлом весе. Окончив Московский университет, он работал в Государственном астрофизическом институте (с 1931 года — профессор), затем в 1934–1938 годах был сотрудником Пулковской обсерватории. С 1939 года работал в Ленинградском университете (в 1941–1950 годах — директор обсерватории университета). В 1941–1942 годах — участник Народного ополчения. Он был автором нескольких монографий: «Основы динамики вращающихся звёздных систем» (1948), «Динамика звёздных систем» (1958), работ по истории астрономии и популярных книг («На чём Земля держится», «Сколько звёзд на небе»). С момента создания журнала «Астрономия» в 1953 году был его главным редактором. Заслуженный деятель науки РСФСР (1968).
Физику читал Владимир Иванович Павлов (1884–1954) — профессор, сын академика и Нобелевского лауреата И. П. Павлова. Он приходил на лекции в нитяных штанах навыпуск с гетрами, с тростью красного дерева с серебряным набалдашником в виде мордочки лисицы. Студенты считали, что он умел донести до них все тонкости столь сложной науки, как физика, что бывает далеко не часто. Его высоко ценили коллеги. В частности, блестящую оценку его работам дал П. Л. Капица в письме своему тестю академику А. Н. Крылову.
Динамику полёта читал признанный специалист профессор Исаак Павлович Гинзбург (1910–1979). Широко известны его многочисленные работы по турбулентному пограничному слою при наличии диффузии и диссоциации, тепловой радиации, магнитных и электрических полей. Выдающийся организатор науки; создатель научной школы в области прикладной газовой динамики (внутренние течения в камерах, каналах; сверхзвуковых струях). Среди его учеников — член-корреспондент АН СССР Виктор Георгиевич Дулов, 34 доктора и 123 кандидата наук (с 1957 года)!
Внешнюю и внутреннюю баллистику читал профессор Борис Николаевич Окунев (1897–1961). Его дедом по линии отца был Василий Яковлевич Окунев (1833–1892) — протоиерей церкви Петра и Павла в Любани.
Окончив Петроградский университет, Борис Николаевич работал на полигоне до получения в 1926 году тяжёлой контузии на опытных стрельбах, а затем в Комиссии особых артиллерийских опытов (КОСАРТОП) до её расформирования в 1927 году. Эти работы сделали капитана 2-го ранга Б. Н. Окунева наиболее сведущим и разносторонним баллистиком страны. Как знающий преподаватель он был очень востребован для своего времени и преподавал сразу в нескольких ведущих высших учебных заведениях: Артиллерийской академии, Военно-морской академии, Ленинградском военмехе, Политехническом институте, Ленинградском и Московском государственных университетах, МВТУ имени Н. Э. Баумана.
Как запомнил Г. А. Ефремов, у Бориса Николаевича была окладистая чёрная раздвоенная борода. На лекции он приходил в сюртуке и в обязательном жилете, непременно яркого неофициального цвета. На доске он писал мелко, но красиво, всегда пропорционально использовал доску, оставляя на ней место для чертежей, схем и выделенных формулировок, которые надо было запомнить. Профессора Окунева уважительно звали в Военмехе отцом-основателем.
Однажды на одном из экзаменов Б. Н. Окунев выставил несчастным студентам одной из групп 19 двоек.
Гонцы всполошившейся общественности и деканата предстали пред его ясными очами:
— Борис Николаевич, приглашаем вас на заседание партбюро факультета.
Ответ отца-основателя гласил:
— Не могу, мои юные друзья. Сегодня я пою в церкви.
Б. Н. Окунев был не только известным специалистом в области баллистики, но и коллекционером классической русской живописи. В его собрании были подлинники Серова, Нестерова. Поленова, Кустодиева, Репина, Врубеля, Лансере и других художников. Он завещал свою коллекцию (около 300 произведений!) Государственному Русскому музею. После его смерти дочь, Кира Борисовна, тоже преподававшая в Военмехе на кафедре математики, передала собрание в музей. Вся коллекция, как писала «Ленинградская правда», была оценена сотрудниками музея в 1,5 миллиона долларов и принята на хранение в декабре 1983 года.
При жёсткой экзаменационной требовательности к студентам, особенно нерадивым, в Военмехе, как и в других сильнейших вузах, большую популярность имел спорт, и отношение к ведущим спортсменам вуза было более лояльным, чем к другим студентам. В этом отношении Герберт Александрович не отставал от сверстников. Он с удовольствием играл в футбол и баскетбол, участвовал в лыжных кроссах и гонках. Впоследствии он не раз замечал, что долгая дружба со спортом во многом помогла ему сохранить работоспособность в самом почтенном возрасте. Высокая работоспособность была в числе первоочередных и важнейших требований у Челомея.
Также Герберт Александрович вспоминает, что, несмотря на все трудности учёбы, у студентов всегда хватало времени на творчество и хорошую шутку. Например, в те годы по Военмеху ходили шуточные стихи, написанные студентом Дмитрием Прохоровым:
Снится кошмар мне, ужаснейший сон.
Снится лет тридцать подряд.
В камере пыток я обречён:
Снова сдаю сопромат.
Вот Сергиевский — исчадие ада.
Сухарев рядом, Ткачёв и Швалюк…
Многие, если не большинство, студентов Военмеха знакомились с девчонками по-соседски: на танцах, которые устраивались по очереди, — то в зале их столовой, то в спортивном зале Ленинградского текстильного института. Текстильный находился неподалёку от Военмеха, километрах в двух — достаточно было перейти через Фонтанку, а затем через Мойку в сторону Исаакиевского собора и текущей за ним Невы. На этих танцах весной 1953 года Гера Ефремов познакомился с Ириной Калинниковой, студенткой инженерно-экономического факультета