Колоссальный удар по советской артиллерии за несколько лет до начала Великой Отечественной войны нанёс энергичный и предприимчивый изобретатель-недоучка Л. В. Курчевский, в 1930-е годы пользовавшийся полной поддержкой маршала М. Н. Тухачевского, командарма 1-го ранга Г. И. Кулика, наркома Серго Орджоникидзе. При этом Тухачевский, занимая должность начальника вооружений РККА, принял решение о полном перевооружении артиллерии РККА безоткатными орудиями.
С начала 1920-х годов Л. В. Курчевский активно работал над созданием динамо-реактивных пушек (ДРП). В начале 1934 года именно под него было организовано Управление уполномоченного по специальным работам. Им создано несколько десятков типов ДРП калибром от 37 до 420 миллиметров, в том числе 76-миллиметровая батальонная пушка (ВПК), авиационная пушка АПК и другие. Курчевский стремился охватить весь спектр артиллерии: помимо полевой артиллерии был построен специальный истребитель И-12 под вооружение 76-миллиметровыми безоткатными пушками; 76-миллиметровая ДРП для танков Т-26 и Т-27; 305-миллиметровую гаубицу устанавливали на автомобиль, 305-миллиметровую ДРП — на эсминец, 152-миллиметровую — на торпедный катер…
В период с 1931 по 1935 год большинство артиллерийских заводов СССР работали по заданиям Л. В. Курчевско-го. В итоге же все авиационные, корабельные, танковые, горные, зенитные и другие специальные пушки, созданные под его руководством, оказались полностью небоеспособными.
Как показала история, при создании динамо-реактивных орудий Л. В. Курчевский был на правильном пути, но ему не хватило ни знаний, ни опыта, ни целенаправленности.
Переключение же значительной части советской оборонной отрасли в предвоенные годы на авантюристичный проект без проведения достаточных испытаний было преступным.
В значительной степени претенциозным, необоснованным экономически и опрометчивым по времени был проект линейных кораблей типа «Советский Союз», принятый к исполнению в 1939 году (утвержденный постановлением Комитета обороны при СНК СССР), когда головной линейный корабль был уже заложен на Балтийском заводе.
Но ни один из трёх заложенных кораблей проекта не удалось достроить. Готовность кораблей на момент прекращения строительства составляла от одного до 19,5 процента, а сумма, затраченная на строительство в 1938–1941 годах, превысила 300 миллионов рублей. Более того, строившийся линкор «Советская Украина» (готовность 7,5 процента) был захвачен вермахтом в августе 1941 года на Николаевской верфи.
Химерической оборонной программой считает Г. А. Ефремов и противоракетную систему ПРО, разворачивавшуюся вокруг Москвы. Система эта требовала и новых ракет, и специальных локаторов, и мощных систем управления. Действительно, при наличии у США нескольких тысяч ядер-ных боеголовок такая система, способная отразить в лучшем случае удар сотни боеголовок, является бесполезной.
«До сих пор стоят вокруг Москвы сооружения этой системы как памятники непродуманности», — замечает Г. А. Ефремов [5].
28 августа 1969 года в Крыму состоялось заседание Совета обороны СССР, на котором председательствовал Л. И. Брежнев и были заслушаны главные и генеральные конструкторы ракетных комплексов СССР. Было принято решение о создании сразу восьми новых комплексов стратегических ракет: шести для РВСН и двух для ВМФ. При этом руководством страны было объявлено, что после рассмотрения эскизных проектов будут приняты только три комплекса: два для РВСН и один для ВМФ. Но в итоге под давлением ракетных ОКБ и поддерживающих их структур все представленные на Совете обороны проекты были запущены в серийное производство и приняты на вооружение. Большинство этих комплексов требовало создания своих уникальных производств, испытательного оборудования, ремонтной и эксплуатационной базы, специального обучения личного состава. Колоссальные затраты на разработку сразу восьми новых комплексов были бессмысленны.
«Теперь большинства этих комплексов нет — осталось всего два: ракеты Р36М2 и УР-100Н УТТХ. Зачем создавалось такое сверхдорогое многообразие — необъяснимо», — писал Г. А. Ефремов в 2010 году [7].
Систему противоспутниковой обороны ИС, создававшуюся в начале 1960-х годов, Г. А. Ефремов в некоторой степени также считает химерой, поясняя, что система эта создавалась для военного времени, но её дежурство пришлось на 1970—1980-е, даже 1990-е годы, когда стало очевидно, что при первом же упреждающем ударе противника от средств системы не останется и следа.
При этом военно-политическое обоснование заданной постановлением ЦК КПСС и СМ СССР работы сопровождалось томами чертежей, спецификаций, пояснительных записок и переписки, созданных головными институтами заказчиков — Минобороны СССР, в частности НИИ-2 (ПВО), НИИ-4 (РВСН), НИИ-28 (ВМФ).
— Применительно к системе ИС эти обоснования Министерства обороны вызывали у нас — проектантов сомнения. Но заказчик брал на себя задачу убеждения и убеждал руководство страны в необходимости такого заказа, — вспоминает Г. А. Ефремов. — В то же время при подготовке запуска спутников системы ИС нам удалось снизить их стоимость небывалым объединением двух заказчиков (ВМФ и ПВО) при использовании стартов ракет на Баконуре и пунктов управления полётами спутников УС и ИС в Подмосковье. Тем самым система ИС была превращена в «полухимеру». Система УС, являвшаяся системой морской космической разведки, в своё время была вполне обоснована и успешно выполняла свои функции. Спутников системы УС было запущено около 40, тогда как ИСов, отнесённых к системе ПВО — по схожими друг с другом программам запусков — по одним и тем же траекториям, было выведено на орбиту 35.
Шутили, что тип подготавливаемого к запуску спутника легко определить по форме военнослужащих, готовящих запуск: они были «чёрные» и «зелёные».
Ещё один пример — это космический корабль «Буран». К его созданию В. Н. Челомей относился с недоверием с самого начала.
«Ему было просто непонятно для чего нужен этот «Буран», — поясняет Г. А. Ефремов. — Когда он увидел длинный список привлекаемых к работе конструкторов, в том числе и весьма уважаемых: Г. Е. Лозино-Лозинского, Г. П. Дементьева, А. В. Потопалова, творца ракеты «Энергия» Б. И. Губанова, узнал об особой опеке этого проекта Д. Ф. Устиновым, он сразу понял, что это дорого, надолго и не даст никакой отдачи в прагматическом плане.
Около 1980 года меня привлекали к работе экспертной комиссии по «Бурану» как специалиста по ракетно-космической технике. Я, несмотря на давление и уговоры, написал своё особое мнение по этой системе, что-то вроде: «Сомневаюсь в необходимости этой системы…»
Помнится, меня долго уговаривал Ю. А. Мозжорин.
— Но для чего нужен этот «Буран»? — прямо спрашивал я его.
— Американцы же делают, значит для чего-то нужен.
— Но для чего?
— Сделаем, тогда сообразим, — отвечал Мозжорин.
Такие странные разговоры происходили при обсуждении перспектив «Бурана».
…За год до пуска «Бурана» Министерство обороны отозвало свое ТТЗ на эту систему. Кстати, первоначальный замысел NASA по «Спейс-Шатгл» рассматривал его как транспортное средство для обслуживания космических заводов по производству необычных материалов, требующих глубокого вакуума и суперфармацевтики. Впоследствии это намерение было изменено Пентагоном».
Программа «Энергия» — «Буран» обошлась бюджету в колоссальные 14 миллиардов рублей (не считая еще 400 миллионов на постройку «Бурана» и сам запуск), что составляет примерно два триллиона по относительно современному курсу 2016 года. По другим данным, программа обошлась в 16,5 миллиарда рублей.
«Буран» совершил