Хэйи попыталась понять, что изменилось, пока степная кобылица несла её по миру мёртвых. Рука нащупала окровавленную дыру в одежде: кто-то пытался остановить и без того мёртвое тело, вонзив в него кинжал. Сбоку тянуло палёным мясом — после неудачной попытки с кинжалом маг решил, что если сжечь пустую оболочку, то и вызываемая ей странная сила успокоится. Никто не объяснял смертному, что вмешиваться в деяния богов опасно. Высшие силы в таких случаях склонны швыряться молниями. Не говоря уже о проклятиях.
Сама Хэйи, на удивление живая и невредимая, лежала на коленях у генерала Ромела. Генерал, в свою очередь, удобно расположился на ступенях ее трона. Все правильно, ни один дэвир не позволит себе коснуться женщины, которая не является его женой. Даже когда эта женщина — их царица, замертво рухнувшая на мраморный пол. Особенно когда она — их царица.
Пришлось вмешаться присутствовавшим здесь же смертным. Единственным во всём городе, кто не спал сейчас глубоким и не слишком здоровым сном.
— А если бы вы оказались царицей незаконной? — поинтересовался генерал.
— То слово моё не связывало бы воинов дэвир и не мешало им взяться за оружие.
— Даже так… А вы ведь солгали, царица, — с каким-то усталым, над самим собой насмехающимся удивлением обвинил граф Ромел.
— Слово гласило, что ни один мой подданный не причинит вреда вашим воинам, воевода. Я — не подданная.
— Мы это запомним.
Интересно, куда успел закатиться царский венец? Человек рассеянно, будто не мог себя остановить, провёл рукой по её волосам.
— Вы всерьёз полагаете, что наши маги не найдут решения? Что империя не сможет направить ещё три, тридцать три армии в эти проклятые горы?
— Армиям нужно будет пройти через степь, магам — миновать шаманов. Если вы направите на юг гонцов, уже через день обнаружите, что ханы ушли не так далеко, как могло показаться.
— Степь поддерживает нас, царица. Шаманы рассыпали перед нами зерно удачи.
— Ханы в ссоре с царём Дэввии, воевода. Я — не царь.
На этот раз тишина длилась дольше.
— Мы это запомним.
Рука его сжалась в кулак, под шелковым покровом её волос рассыпая в пыль амулет. Резкий хлопок свернувшегося внутрь себя телепорта. Генерал взвыл, из-за плеча его выглянуло обеспокоенное лицо одного из гвардейцев-дэвир: им нельзя было причинять смертным вред, но аккуратное заламывание рук ещё никому не вредило. Хэйи слабо улыбнулась. Человек действительно думал, что венчанную на царство высшими силами владычицу можно против воли увести за границы её владений?
Двигаясь через боль, медленно и осторожно, сползла с колен скрипящего зубами графа. Опираясь на трон, заставила себя подняться.
— Ну и что же мне теперь с вами делать?
Так спросила Хэйи-амита, властью божьей царица горной и дольной Дэввии.
III. Ясный сокол
Мир народа дэвир назван Яшбэ, ибо подобен он яшмовой чаше, плывущей среди грозных морей. Хрупка эта чаша и полна драгоценных сокровищ: лесов изумрудных, рек, что синее лазури, гор, чьи пики прекрасней алмаза. И россыпью самоцветов раскинулась в сердце мира бескрайняя и привольная степь.
В те давние годы, о которых ведём мы рассказ, правил в степи великий и мудрый хан. Была у хана любимая дочь, и звали её Хутулан, что означало на древнем языке Лунный Свет. По всем землям, и близким, и дальним, разошлась молва о деве степей: что тверда её воля и ясен разум, что красива лицом она и сложена ладно, высокая да плотная, чуть-чуть не великанша. Говорили ещё, что была она необыкновенно сильна, и не нашлось на бескрайних равнинах витязя, кто мог бы её побороть.
Скучны казались дочери хана хлопоты женских покоев. С войском ходила она в походы, немало подвигов совершила, пользовалась у отца уважением и во всём была ему верной подмогой. Ну а тем, кто искал её благосклонности, так ответила дева степей: за того лишь пойдёт замуж ханская дочь, кто сумеет в честной схватке её одолеть.
Много сильных и благородных юношей из разных стран приходили искать счастье своё, и испытание делалось так: выходил хан со многими своими людьми, а потом ступала на середину дочь его, в драгоценном венце и в богато расшитом платье, в ароматах сандала и мирта. Приходил тогда юноша в роскошном наряде, и было условлено, что коль он победит, то возьмёт себе дочь хана в жёны, ну а коль одержит верх Хутулан, проиграет он табун лошадей и отдаст их прекрасной деве.
Таким-то вот образом выиграла Хутулан много славных коней и победами теми немало гордилась.
Однажды посватался к ней сын владыки дэвир, царевич Йерден. Хан, стремясь к союзу с грозным соседом, призвал к себе дочь и приказал ей во время схватки поддаться.
В назначенный день вышла Хутулан в круг и взглянула на жениха. Строен и лёгок был царевич Йерден, тонки кости его и угловато лицо, точно у порывистой птицы. Перьями острыми топорщились волосы под богатым убором, жёлтым золотом сверкали глаза, а движения были неуверенно резки.
«И этот мальчишка станет мужем моим⁈» — подумала про себя Хутулан, и запела в сердце её звонкая гордость. С высоко поднятой головой вступила дева степей в поединок — и покориться тому, кто слабее, не пожелала. Одержала она в этой схватке победу и повалила противника на пыльную землю.
Хмур стал тогда хан бескрайних степей: не простит ведь владыка дэвир оскорбленья, затаит за улыбкой чёрную злобу! Но царевич Йерден лишь поднялся с земли, отряхнул с волос пыль и сказал так:
— Схватку эту я проиграл. Перед небом и степью признаю своё поражение.
Отдал царевич тогда самых лучших коней — всех, что были у него, без счёта. И покинул он степи вместе с верными своими людьми, на невесту непокорную ни разу не оглянулся.
* * *
Долго искал хан жениха, достойного его гордой и неуступчивой дочери, и совсем уж отчаялся. Но однажды случилось так: сама Хутулан пришла к отцу и пала в ноги ему:
— Владыка степей, мудрый правитель! Не откажи сердцу девичьему! Дозволь стать невестой славного витязя Айдара, ибо нет под небом того, кто сравнился бы с ним!
Подумал хан и признал: не было в его войске воина, равного молодому Айдару. Дал тогда хан своё дозволение и повелел готовиться к свадьбе.
В ту пору пришла в степь великая засуха. Пересохли ручьи и