— Помогу я вашей беде и пришлю в степи дождь, — сказала владычица керов, насмешливо щурясь, — коль взамен отдадите вы Ланке лучшего из своих воинов.
На глазах постарел хан, услышав эти слова, и гневный ропот поднялся в войске его. Но шагнул тогда вперёд витязь, глянул прямо, и сказал он злой кери в ответ:
— Чтоб закончилась засуха и спаслись табуны, я уйду с тобой в Ланку, всетёмная Аспис Накейтах. Таково моё слово.
Засмеялась княгиня, взяла его за руку — и сам воздух расступился пред ней, точно волны морские, поднялись к облакам врата из багряной, сияющей яшмы. Лишь шагнул в них отчаянный витязь, как небо над иссушенной землёй потемнело. Завертелись, затанцевали долгожданные тучи. Пролился над степью тёплый, ласковый дождь, и дождём потекли из глаз девы горькие слёзы.
Тем же вечером пришла Хутулан к отцу, поклонилась ему и сказала:
— Хан мой, батюшка, не гневайтесь на беспутную дочь. Пусть собью я ноги и стопчу башмаки, но найду того, кто назначен судьбой, и спасу его из когтей злобной кери.
Так ушла она в ночь, оставляя за спиной равно радость и горе.
* * *
Долгим был путь Хутулан. Три пары башмаков стоптала она, три плаща сносила и не раз ломала свой посох о шеи лихих людей. Вот однажды, посреди сухой далёкой пустыни, пролетела над её головой хищная птица, открывая дорогу. Там, среди дышащих жаром песков, повстречала Хутулан первую смерть.
Приняла гибель форму змеи малахитово-чёрной, с широким царственным капюшоном. Тронула лицо раздвоенным языком, зашипела:
— Чего ищешь ты, дева юная, во владеньях моих? Аль заблудилась?
— Ищу я, премудрая, суженого своего, витязя молодого Айдара.
— Нелёгкую задачу выбрала ты для себя! В Ланке витязь тот, служит службу в войске подводном, не отпустит его просто так княгиня Накейтах. Что же, я тебе помогу. Возьми зачарованный лук да слушай внимательно. Как придёшь ты в лан Аспис, поступай так же в войско княгини и в бой иди смело. Коль отметишь себя подвигом ратным, в награду проси об одном: вернуть витязя в степи родные.
Поблагодарила змею Хутулан, взяла лук и отправилась дальше.
Сложен был путь юной девы: следуя за крылом соколиным, среди топких болот отыскала она тропу. Там, в чащобах лесных, не знающих света, повстречала Хутулан смерть вторую.
Приняла гибель форму медведицы дикой, тёмно-бурой, с умными голубыми глазами. Тронула лицо горячим дыханьем, взревела:
— Что ищешь ты, дева смертная, во владеньях моих? Аль чего потеряла?
— Ищу я, могучая, суженого своего, витязя молодого Айдара.
— Сестру мою старшую видела ли?
— Видела, могучая, и с ней говорила.
— Что ж, так и быть тому, помогу я тебе. Возьми заговорённое это копьё да слушай совет. Как придёшь в Ланку, поступай в войско княгини Накейтах, служи ей честно и храбро. Коль отметишь себя деяньями славными, об одном лишь проси: чтобы витязь отважный вернулся в степи родные.
Склонилась Хутулан пред могучей медведицей, приняла протянутое копьё и отправилась дальше. Труден был её путь, но всё преодолела дева степей и вышла к гневному океану. Застыла она у обрыва, не зная куда идти дальше. Тут мелькнули в небе широкие крылья: вихрем солнечным пронёсся над волнами сокол, начертил в небе огненный круг.
Проводила дева взглядом этот полёт и отправилась следом. Шла, пока не отыскала ладью, что способна была отвезти хоть к самой границе мира.
Плыла Хутулан сквозь шторма и сквозь штили, и бескрайним был океан, коварны ветра и теченья. Вдаль стремилась ладья, и приплыла она в воды холодные и чужие. Почернело вдруг море, солнце скрыло свой лик, и обрушилась на путницу страшная буря. Закружил ураган хрупкое судно, швырял его и бросал, норовил опрокинуть. Поднялась со дна волна, подобная отвесной стене, подхватила Хутулан и смыла её с палубы за борт.
Там, в тяжёлых и тёмных глубинах, повстречала дева свою третью смерть, и приняла погибель облик косатки с боками чёрными, точно уголь, и белыми, как первый и самый чистый снег.
— Что ты, девица, делаешь во владеньях моих?
— Ищу я, великая, суженого своего, витязя Айдара.
— Трудно будет вернуть его! Не возвращаются те, кто ступил однажды в чертоги подводные керов. Но помочь тебе решили старшие сёстры, помогу же и я. Возьми уздечку плетёную, колдовскую. Как придёшь в Ланку да поступишь на службу к княгине Накейтах, она тебе пригодится. А теперь — хватайся за мой плавник, да держись крепко!
Ухватилась Хутулан за плавник, и косатка нырнула, поплыла сквозь холодные воды. Вынесла деву к подводному граду, что крепостью неприступной возвышалась на дне морском. Опустила у яшмовых врат.
Ударила Хутулан в глухие ворота и прокричала:
— Откройте! Я, дочь Великого Хана, бросаю вам вызов!
Вышла к ней тогда княгиня морская во всём блеске власти своей и спросила:
— Что забыла ты в доме моём, дева дальних степей, дерзкая Хутулан?
И ответила Хутулан:
— Ты, Накейтах из керов, украла моего жениха, похитила его и околдовала. Пришла я сюда, чтоб вернуть своего Айдара.
Рассмеялась княгиня, и смех её был хрустален и звонок.
— Разве витязь могучий — перстень у тебя на руке, чтоб красть его да похищать? Своей волей вошёл Айдар-богатырь в царство керов, своей волей может его и покинуть. Ты же, дева, отслужи три дня в войске моём! Коли справишься, не отступишь — дам увидеться с женихом, говорить с ним и просить о возвращении в степи родные.
Так началась служба Хутулан в лане Аспис. Вступила она под яшмовые высокие своды, поклонилась воеводе и стала ждать битвы.
Вот ударили тревожные гонги, и вышли керы за ворота могучего лана. Среди грозной дружины на подводной колеснице полетела на битву и Хутулан. Впереди, с волосами, подобными осенним кострам, в доспехе, что прочнее драконьей брони — княгиня Накейтах: сама колесницей правит, чёрным кнутом морских коней погоняет. За спиной её