Наверху раздается звук. Белла замирает, и мы оба ждем шагов по лестнице. Они не следуют.
— Ив иногда сбивает вещи с прикроватной тумбочки, — говорю я. — Она очень активно спит.
— Маленький ниндзя.
— Точно. Пойду проверю.
Белла кивает, снова погружаясь в десерт. Я медлю, положив руку на спинку ее стула.
— Уже поздно. Останешься на ночь?
— Если твой коварный план заключается в том, что я буду спать в гостевой спальне так часто, что в итоге забуду о существовании собственной квартиры, то знай — я тебя раскусила.
— Само собой, — отвечаю я. — Но это не значит, что план не работает.
Белла улыбается, глядя на меня снизу вверх. Беременность подарила ее щекам почти не сходящий румянец, и что-то в глазах, в волосах... все стало другим, неуловимым, помимо более очевидных изменений в теле. Невероятно, но она стала еще красивее.
— Это блестящий план, — говорит она.
— И тебе пора перестать активно ему сопротивляться.
Ее рука ложится на мою, лежащую на спинке стула. Тонкие, теплые пальцы. Мое тело напрягается от этого легкого контакта.
— Я останусь на ночь.
— Слава богу. Я был в секунде от того, чтобы начать умолять.
Она качает головой, убирая руку.
— Льстец.
— Гостевая комната готова, — добавляю я, вынужденный сделать это из врожденной вежливости. Но и моя постель тоже, хочется добавить. Останься со мной.
До сих пор она этого не делала. Ни разу.
— Спасибо.
И позже той ночью, когда лежу в постели, уставившись в темный потолок, я перебираю все пятнадцать причин, по которым не следует вставать с кровати и идти по коридору к ее комнате. Такие вещи, как пространство, время, приватность, границы, доверие, прощение и беременность. Лайра ненавидела, когда к ней прикасались, пока она была беременна — вообще ненавидела быть беременной.
Белла на каждом шагу оказывается другой, но, возможно...
Я не смею давить. Давить на нас. Это слишком важно.
Но затем, около полуночи, кто-то приоткрывает мою дверь — самую малость. Я сажусь в постели.
— Да?
— Папочка?
Это Ив, ее ночная сорочка сбилась на одно плечо, кудри — как ореол вокруг головы.
— Ты в порядке?
— Да. Плохой сон приснился, — она все еще наполовину спит — в том состоянии, в котором часто бывает те редкие разы, когда просыпается среди ночи.
Я откидываю одеяло и подхватываю ее. Она сворачивается калачиком в моей постели с вздохом, а я поглаживаю рукой ее пушистые волосы. Она засыпает за считанные секунды. По опыту я знаю, что утром сон будет забыт.
Всему свое время, думаю я. На данный момент все три мои девочки под одной крышей, и этого более чем достаточно.
На той неделе Белла остается еще раз. Каждый раз, когда она соглашается, это кажется победой, тем более что девочкам тоже очень нравится. Их чертовски трудно уложить в постель в разумное время, когда рядом Белла и с ней можно поиграть.
— А разве собака не пришлась бы здесь кстати, Белла? — спрашивает ее Хэйвен, косясь в мою сторону, чтобы убедиться, что я слышу. — Разве ты не хотела бы собачку?
Белла посмеивается. Это далеко не первый раз, когда она подвергается воздействию «Операции Собака».
— Собака — это было бы здорово, — говорит она, — но с ними очень много хлопот.
Улыбка Хэйвен гаснет. Но я должен отдать должное. Она знает, что я сделаю многое, чтобы Белла была счастлива — вопрос был стратегическим ходом.
Я кладу ладонь ей на затылок.
— Возможно, когда-нибудь в будущем. Когда вы с Ив станете постарше.
— Всегда все «когда вы станете постарше».
— Не все, — говорю я. — Ты раньше просила братика или сестренку. Помнишь, я говорил «может быть, когда ты станешь постарше»?
Она смотрит на живот Беллы. Девочки не могли поверить, что там действительно ребенок, пока у Беллы не начал появляться живот. Теперь, когда его видно, они понимают это, но нет четкого представления о том, что это значит на самом деле.
Честно говоря, мне и самому в иные дни трудно осознать.
— Это мальчик или девочка? — спрашивает она Беллу. Примерно в четырнадцатый раз.
Белла ерошит волосы Хэйвен. Она терпеть не может, когда так делаю я, но от Беллы терпит.
— Я все еще не знаю. Мы с твоим папой решили не выяснять. Мы не узнаем, пока он или она не появится.
Хэйвен закатывает глаза. Она не понимает этого решения. Как и никто из наших родителей. А как же подарки? спросила меня мать Беллы, когда я впервые ее встретил. Я не знаю, что покупать!
Но Белла была тверда, и я с ней согласился. Этот ребенок с самого начала был сюрпризом.
Пусть он остается сюрпризом до самого конца.
Это не означало, что у Беллы не было подозрений, просто догадки менялись практически каждую неделю. У меня голова шла кругом от попыток уследить за постоянно меняющимися местоимениями.
— Нам пора наверх, — говорит Белла Хэйвен. — Уже поздно. Нужно дочитать книгу, которую начали вчера.
Хэйвен вкладывает свою руку, с которой недавно сняли гипс, в руку Беллы и с восторгом тянет ее вверх по лестнице. Терпение Беллы кажется бесконечным. Я все жду, когда она нахмурится, когда появится раздражение, когда отведет меня в сторону и скажет, что это чересчур. Стать матерью в первый раз — этого достаточно для любого, а стать мачехой одновременно с этим...
Но она ни разу не пожаловалась, и я в восхищении.
Мы только успели пожелать друг другу спокойной ночи, как я слышу взволнованный зов из ее спальни.
— Итан! Итан, иди сюда!
Я оказываюсь в коридоре и распахиваю дверь в ее спальню через секунду, в одних боксерах.
— Ты в порядке?
Белла сидит на краю кровати, волосы распущены, рука на животе.
— Иди, почувствуй это — он толкается.
— Толкается? — я опускаюсь на колени, осторожно прижимая ладонь к ее животу. Белла берет меня за запястье и немного смещает руку влево.
— Вот здесь, — шепчет она. — Ну же, дай папе «пять»...
Я держу руку плотно прижатой. На ней одна из моих футболок, и кожа кажется теплой сквозь тонкую ткань. И тут я это чувствую. Движение, слабое, но безошибочное.
Белла улыбается, глядя на меня сверху вниз, в ее глазах блестят слезы.
— Ого.
— Ого, — эхом отзываюсь я, прикладывая и вторую руку к ее животу. — Ты чувствуешь это? Внутри?
Она кивает.
— Очень отчетливо, даже не представляю, каково будет, когда он подрастет...
— Мы снова вернулись к «нему»?
Она выглядит смущенной.
— Да. Знаю, я часто меняю мнение, но сейчас снова уверена.