От кого: Марта Брянцева <martabrya@yandex.ru>
Кому: Алексей Петров <alex-art@gmail.com>
Тема: Просто так – 6, 7, 8, 9
Испугался, что придётся читать послание размером с «Войну и мир»? Не бойся. Я шучу. Хотя что-то захандрила. Погода, наверное. Дождь третий день. Барабанит по подоконнику, а ощущение – что по голове. И выстукивает какой-то унылый и одновременно тревожный ритм. Почему осенью так трудно жить, особенно если ты один в квартире? Может, мне кошку завести? Или ей будет одиноко, пока я на работе, как думаешь? И куда её девать во время отпуска?
Но это же пройдёт, правда? Может, я просто боюсь, что не справлюсь? Затеяла театр, но я ведь никогда не была режиссёром. Актрисой (если так можно выразиться про студенческие капустники) была, но сама никогда ничего не ставила, репетиций не проводила, из системы Станиславского хорошо знаю только знаменитое «Не верю!».
А помнишь, ты приходил несколько раз к нам на спектакли? Про один раз уверена на все сто. Когда Андрюшка Карминов (надо ему напомнить, директору нашему) разлил на сцене что-то, а я бежала, поскользнулась и проехала на коленях метра три. Потом занозы вынимала целый час и месяц ходила с разбитыми коленками, как шпана какая-то. Помнишь? Или забыл?
Ладно. Я справлюсь. Да? Это просто осень. Просто осень, чёрт её побери совсем.
Кстати, в мастерской теперь красота. Мои девочки и мальчики не ныли и не отлынивали, пахали как проклятые. И будет мне там хорошо, как было когда-то.
Всё, пойду спать. Училки встают рано.
Я.
Глава 5
Богдан мог бы возненавидеть Кашемирову – за тот вечер в химчистке, за то, что лезет в чужие дела, за этот её постоянный выпендрёж и вечные попытки быть в центре внимания. Но она дружила с Василисой и, кажется, даже нравилась ей. Она не была ни злой, ни подлой и могла бы, наверное, заступиться тогда за Иру, если б Василиса не сделала этого первой. И ещё Богдан хорошо помнил её слёзы из-за испорченного пальто и фразу «мать меня убьёт». Ясно, что по-настоящему никто никого не убьёт. Но иногда и слов хватает, Богдан это точно знал.
А рассказы про бывших и про четвёртого по счёту папочку? Как это вообще? Приходит в дом чужой человек, приносит свои вещи, начинает там есть и спать, занимает по утрам туалет и ванную, устанавливает свои порядки? Можно привыкнуть к этому раз, ну два, но четыре?! К тому же этих людей выбирает мать Кашемировой, а самой Наташе остаётся только принимать неизбежное.
Богдан, конечно, всё понимает про жизнь – что может быть любовь или просто страх одиночества. Но его мама замужем была только раз, за Богдановым отцом, и больше, насколько ему известно, не собирается. Посмотришь на такую Кашемирову, узнаешь микроскопическую часть её проблем – и обрадуешься, что сам ты живёшь, как пишут во всяких дурацких статейках, «в неполной семье».
В общем, ссориться с Кашемировой не хотелось. И отказать ей в просьбе, которую она, по своей привычке, произнесла как приказ, Богдан тоже не смог.
– Васильев, ты должен мне помочь донести палас. – Кашемирова подошла к нему после последнего урока.
– Я?! – Богдан просто ошалел от такого заявления. – Почему я?
– А кто? Кого я могу ещё попросить, не рискуя нарваться на отказ или ещё что похуже?
– Ну Самира, например. Или Королевича. Да вообще любого! Почему я?
– Ты мне обещал. Ну ладно, ладно, не обещал. Но всё равно! Мы, в конце концов, вчера с тобой почти побратались. Или посестрились, – Кашемирова смотрела жалобно и снова таращила глаза.
– Ага. Попальтовились. Ладно. – Богдан вздохнул. – В подвал идём к четырём, как вчера? Во сколько и куда подойти?
Жила она, оказывается, совсем рядом, второй дом от школы. Богдан поднялся на этаж и ещё не успел позвонить в квартиру, как дверь открылась и оттуда выглянула Кашемирова.
– Заходи, я уже приготовила всё.
У её ног лежал огромный свёрток, обмотанный скотчем.
– Вот, даже ручку сделала, чтобы нести было удобно. Попробуй.
Богдан схватился за липкую скрипучую петлю, приподнял палас, потряс в воздухе.
– Не знаю. Хлипкая какая-то, боюсь, порвётся.
– Да ладно, донесём, то есть донесёшь. Тут же недалеко. У меня всё равно скотч кончился. – Кашемирова сняла с вешалки пальто, жестом показала Богдану на дверь.
– Опять ты? – Богдан, кряхтя, потащил палас на площадку у лифта. – Хочешь снова ночью по химчисткам бегать? Я с тобой больше не пойду.
– Ну и не надо, – Кашемирова закрыла дверь, – сегодня всё должно быть нормально, убрались уже. К тому же не у всех есть миллион одёжек на все случаи жизни, понял? Это пальто стóит как три обычные куртки, ясно тебе?
Кашемирова то ли обиделась, то ли расстроилась, и всю дорогу до остановки они молчали. И в автобусе Богдан, плюхнувшись на свободное сиденье, сказал:
– Ты туда булыжник внутрь запихнула или труп? Вообще неподъёмный. Понимаю, почему твоя мама решила от него избавиться.
– Она не знает ничего, – махнула рукой Кашемирова, сев напротив, через проход, и бдительно следя, чтобы подол пальто не тёрся о свёрнутый палас. – Вечером забыла сказать, сейчас её дома нет, а звонить я не буду. Да она и не вспомнит про него. Бабка умерла три года назад, палас этот с того времени в кладовке валяется.
Ручка оборвалась, когда Богдан выходил из автобуса. Свёрток бухнулся на тротуар и вздохнул, как живой, как будто ему было больно. Хорошо хоть, дождь в последний раз шёл три дня назад.
– Так и знал, – пробурчал Богдан. Он сказал бы и что-нибудь порезче, но орать на Кашемирову смысла не было, а на палас – тем более.
– Ну прости, – Кашемирова извинилась так, что лучше бы вообще ничего не говорила. – Может, попробуешь… как-нибудь…
– Как, интересно? У меня рук не хватит его обхватить. Если только вдвоём.
– Ха-ха, – Кашемирова демонстративно отошла в сторону. – Серьёзно? Слушай, давай подождём немного, а? Может, кто-то из наших мимо пойдёт.
– А если они все уже там? Нет уж. Давай топай вместе со своим драгоценным пальто в магазин за скотчем. Иди-иди!
Когда Кашемирова, фыркнув, направилась в сторону супермаркета, Богдан оттащил палас в сторону и потрогал его рукой. Пыльный, конечно, но вроде ничего, можно посидеть. Он устроился поудобнее, поправил шарф и надвинул капюшон. В кармане звякнуло. Марта писала в общем чате: «Эй, народ, вы где? Мы тут вас ждём, но пока не начинали. Напишите, пожалуйста, кто