И уже поздно вечером, когда трасса почти опустела, свет мощных фар мотоцикла высветил стоящую на обочине спортивную ярко-красную «Диссу» и весьма легко одетую барышню рядом, размахивавшую алым платком. Алый цвет, видимо, значил «остановите меня поскорее, пока я не простыла и не передумала».
Старгал в этой ситуации выглядел совершенно избыточно. Штатный армейский метатель для боя с изменёнными тварями ‑ это как втащить по мухе из гаубицы. Эффектно, но непрактично. Зато уже опробованный в деле Ластар, с двадцатизарядным магазином и глушителем, смотрелся как раз в профиль. В аккурат тот случай, когда можно не разрушить всю композицию вместе с декорациями.
Ардор сбросил газ и подрулил к голосующей девице, плавно, без понтов с юзом. Снял шлем, повесил его на ручку мотоцикла и окинул барышню прицельным взглядом.
Картинка получилась настолько правильной, что её можно было вешать в учебнике «Как не надо делать если хочешь умереть от старости». Стройная, тонкая, как будто немного недокормленная, но от этого только выигравшая в линиях, скульптурная красота. На девице было надето тонкое платье из шёлка, не столько скрывавшего фигуру, сколько делавшего вид, что оно тут случайно и держится исключительно на силе драматургии. При малейших порывах ветра тонкая ткань облегала тело, рисуя такие соблазнительные формы, что любая честная мораль завистливо курила за кулисами.
— Ну, что случилось? — Он спокойно посмотрел на даму, позволяя себе отметить все детали взглядом, но без того жадного предвкушения, на которое она явно рассчитывала. — Заглохла принцесса?
— Ой, вы знаете, у меня машина не едет, — она чуть стеснительно улыбнулась, отработанно заломив ресницы, и показала на капот машины. Голос дрожал ровно настолько, чтобы не раздражать, но вызвать у среднего самца рефлекс «надо спасать».
— Сейчас глянем, — кивнул он.
После училища он действительно мог наладить большинство стандартных поломок техники. Если человеку год объясняют устройство двигателя внутреннего сгорания, а потом посылают чинить бронесарай под дождём, он либо научится, либо сдохнет от холода и стыда. Ардор выбрал первый вариант.
Оглядевшись на чистом рефлексе, где могут прятаться идиоты с оружием ‑ он поднял замки по бокам капота и приподнял крышку, зафиксировав её на подпорке.
Под капотом «Диссы» всё выглядело как на картинке в рекламной брошюре. Провода на месте, ремень не слетел, аккумулятор в приличном состоянии, ничего не дымится, не течёт, не стучит и даже не шипит. Слишком красиво, чтобы быть правдой. Как правило, если машина в таком состоянии «не едет», значит, или у неё сломался хозяин, или планируют, чтобы сломался кто-то ещё.
— Так, — он чуть наклонился, будто прислушиваясь к мотору, — по железу всё живое. Попробуем завести.
Он уже повернулся к даме, открыть рот, чтобы сказать, что всё вроде нормально и пусть попробует ключ ‑ как в лицо ему ударила тугая струя.
Запах был сладковатый, приторный, очень далёкий от бензина и масла. В глазах на миг поплыло, в голове кто-то выключил свет, и мир погас, как дешёвый дальногляд в момент, когда начинается самое интересное.
Алхимическая смесь, предназначенная для оглушения опасных преступников и их спокойной перевозки, вполне прилично работала на обычных людей. Преступник, вдохнув, честно падал, переставал брыкаться и переходил в категорию «багаж». Создатели этой радости были уверены, что нашли идеальный компромисс между гуманизмом и эффективностью.
Но Ардор к категории «обычных людей» давно не относился. Во-первых, имел поистине несокрушимое здоровье, выкованное Северными Пустошами, выстрелами, ударами и систематической ненавистью к собственным слабостям. Во-вторых, уже частично пользовался проснувшимся источником. Источник поначалу удивился, зачем в организм залили такую гадость, но довольно быстро решил, что это оскорбление, и уничтожил всё лишнее с обидчивостью настоящего хищника.
Глава 7
Очнулся барон в закрытом кузове грузовичка, двигающегося по ухабам просёлочной дороги. Двигатель рычал где-то спереди, кузов тяжко вздыхал и поскрипывал, как старый сержант на физо. Деревянный кузов, обшитый снаружи тонким металлом, внутри пах пылью, гнилыми досками, мышами и чьими-то давно забытыми надеждами заработать честным путём.
Но и очнувшись Ардор предпочёл делать вид, что находится в бессознательном состоянии. Лежал, медленно дышал, расслабив мышцы и позволяя телу болтаться, как мешку с картошкой.
Где-то в глубине сознания работала холодная, счётная часть: «так, жив, руки-ноги на месте, голова тоже, жетон при мне, оружие при мне или нет ‑ это сейчас проверим».
Что было в голове у бандитов такого, что они не обыскали его, не забрав ни метателя, ни запасных магазинов, ни ножа, ни удавки? Казалось бы, святое дело: нашёл в кармане дорогую железку ‑ забери, потом продашь, купишь себе ещё год жизни в дешёвом борделе.
Секрет небрежения бандитов был прост и как всегда идиотски-человеческий. Главарь страшно не любил, когда подельники крысят добычу, и строго запретил копаться в карманах у клиентов. За последнее подобное «недоразумение» один особо любопытный товарищ неделю лежал, глядя в потолок одним глазом, а вторым ‑ в свою вывернутую руку.
— Чтоб мне никто потом не ныл про «не поделился», — сказал тогда Мясник, — Клиентов вообще не трогайте. Дело моё, и сколько кто получит решать мне.
В результате мирного путешественника не обыскали. А зря.
Он осторожно шевельнул пальцами, нащупывая под курткой привычные тяжести. Ластар ‑ на месте, магазины ‑ там, где надо, нож ‑ холодным штрихом вдоль бока, удавка свернулась в кармане, как маленькая змея, готовая к работе. Бандиты, не зная этого, продолжали жить, хотя по факту уже тихо шли к профессиональному выгоранию, выраженному в виде преждевременной смерти.
Его мотоцикл находился рядом, привязанный к решётчатому борту верёвками. Скрипел, вздрагивал вместе с кузовом, как обиженный зверь в клетке. В принципе, можно было перерезать ремни, и, вылетев из кузова на дорогу, дать по газам так, что никто и ругнуться не успеет.
Но Ардору стало интересно. Профессиональная деформация: когда тебе подкидывают неприятность, очень хочется посмотреть на того, кто решил, что это хорошая идея.
И кто это такой охреневший, что стал грабить на королевской дороге, да ещё и с химией, и девочками-приманками? Дорога ‑ это почти святое. Её охраняют не только стража, но и все специальные службы страны. Преступления на дороге автоматически становились коронными, и сроки там