Прямо у входа их встретил лакей, монументальный словно памятник «непоколебимая служба». Алый с чёрным камзол, белоснежная рубаха с кружевным воротом, перчатки, в которых можно было, не моргнув, брать в руки раскалённый до красна чайник и не испортить линию манжета. Стоял он так, словно стоял здесь ещё при дедушке покойного графа, а то и при прадедушке, и совершенно не исключал, что постоит и при правнуках.
Через пять секунд с верней площадки широкой лестницы, величаво и неторопливо спустился мажордом. Казалось, он скользит, а не идёт. Всё в нём говорило: «Я здесь не просто с первого дня, я здесь был ещё до строителей».
— Господин граф… — голос у него был мягкий, но с той стальной нотой, которой обычно начальники строя выгоняют солдат на пробежку.
— Добрый день… — ответил Ардор, мысленно поморщившись от того, как непривычно звучит «господин граф» в его адрес. Словно одежду выдали на два размера больше: красиво, но ещё болтается.
— Сонгар, ваша милость, — представился мажордом с едва заметным поклоном. — Тело старого графа сейчас в полицейской управе, и когда они закончат обследование и выдадут разрешение на захоронение, мы всё сделаем.
Он говорил о «теле старого графа» тем самым тоном, каким сообщают: «ваш привычный диван временно утащили на химчистку, но скоро вернут».
— Где обычно хоронят членов рода? — спросила Лиара, демонстративно поправляя на груди серебряную брошку с баронским гербом.
— В парке, есть фамильный склеп, — слуга поклонился. — Там мы замуровываем урны с прахом. Обычно кремацию проводит районный маг полицейской управы, и сейчас это Гардаго Корнис. Я, с вашего позволения, уже поставил его в известность, и он готов прилететь в день похорон.
«Готов прилететь» прозвучало как будто у него в ежедневнике стояла пометка «сжечь графа» уже неделю.
— Какой-то особый ритуал? — уточнил Ардор. — Кого-то нужно пригласить?
— Председателя городского Дворянского Собрания, — без запинки перечислял Сонгар, — да поставить в известность Гербовую Палату Королевской канцелярии. Они кого-то пришлют обязательно. Ну и поминальный ужин в Собрании. Прилично заказать его на шестьдесят персон, но можно и больше, совместив праздник с вступлением вас в титул.
При слове «совместив» у Лиары что-то в взгляде щёлкнуло. Она выпрямилась и неожиданно твёрдо вмешалась:
— Нет. — Голос звучал так, что сразу становилось ясно: спорить не стоит. — Праздник вступления будем организовывать как положено, через три дня после погребения. — Она чуть прищурилась. — И, желательно, с живыми, а не с урной в соседней комнате.
— Да, сударыня. Так действительно будет правильно, — мажордом кивнул, соглашаясь.
— Сонгар, — спокойно, но чуть холоднее спросил Ардор. — Вы же знали, что соединять похороны и праздники не положено? Но тем не менее предложили этот, без сомнения, порочащий меня вариант.
Тон был мягкий, но с тем же оттенком, с которым он когда-то спрашивал подчинённых, «А когда вы решили, что это хорошая идея?»
— Больше не повторится, ваша милость, — слуга поклонился чуть глубже. На лице — образцовая невозмутимость, а в глазах — короткая искра: то ли «ну я попробовал», то ли «ещё посмотрим, кого вы будете слушать чаще — меня или барышню с брошкой».
Ардор эту искру уловил, и сразу отреагировал.
— Да, — он будто вспомнил что-то вслух. — Лиара, позвони прямо сейчас и найми мастера-распорядителя церемоний. Желательно с правом организации военных ритуалов. Граф Таргор же имел звание? Значит, его следует проводить в последний путь как воина. — Он широко, почти беззаботно, улыбнулся мажордому. — Спасибо, Сонгар, я вас не задерживаю. Пришлите кого-нибудь, пусть он проведёт для нас экскурсию по дому.
— Как вам будет угодно, — ровно произнёс мажордом, поклонился и величаво удалился в глубину дома. Если бы за ним шёл оркестр, он бы не выглядел более торжественно.
Через пару минут к ним, вместо очередного монумента, буквально выскочил молодой мужчина, пахнущий чем-то подозрительно горелым — смесью озона, пыли от старых проводов и едва уловимого запаха «теперь точно работает».
— Ваша милость, сударыня, — он ловко поклонился, едва не зацепившись рукавом за косяк. — Я Гальвер. Местный электрик, маготехник и вообще всего на свете ремонтник. — Он улыбнулся широко, по-человечески. — Позвольте, я покажу вам дом. И то, что в нём ещё не сломано. И то, что сломано, но держится на честном слове.
— Отлично, — вздохнул Ардор. — То есть я успел стать графом до того, как дом свалился кому-нибудь на голову. Это уже успех.
— Это только начало, ваша милость, — обнадёжил его электрик. — Я вам сейчас такое покажу, что вы будете считать Северные пустоши санаторием.
И он бодро повёл их по коридорам, с энтузиазмом человека, который искренне любит два предмета: свой дом и свою работу.
Дом выглядел настоящим дворцом. Даже несмотря на укрытые холстами и чехлами мебель и полы, люстры, завёрнутые в специальную ткань, и лёгкий запах запустелости, он удивлял роскошью и внутренним достоинством, словно пожилой джентльмен, который временно надел халат и домашние тапки, но всё равно остался герцогом.
— На первом этаже — службы и комнаты прислуги, — азартно вещал Гальвер, — а здесь, на втором, фактически только гостевые комнаты и приёмная зала.
Он открывал двери, показывая интерьеры с гордостью экскурсовода и лёгкой обречённостью человека, который знает, сколько всего здесь можно починить.
— Зал для игры в таблички, — за первой дверью обнаружилась шикарная комната со столами накрытыми холстиной и тяжёлыми креслами. — Большая столовая зала… — за следующей скрывался зал, где при желании можно было кормить одновременно роту егерей и ещё осталось бы место для хора. — Зал приёмов, малая оранжерея, приёмный кабинет и кабинет секретаря с аппаратом Доставки…
— Аппарат живой? — насторожился Ардор.
— Живее всех живых, — Гальвер поморщился. — Только вот к нему проводку тянули в те времена, когда молния была основным источником питания электрических цепей. Я туда сам без крайней нужды не лезу. — И пояснил честно: — Хочу дожить до пенсии.
— Библиотека, курительная, оружейная, картинная галерея, музыкальный салон, — продолжал он. — Гостевые апартаменты из пяти комнат, гостевые апартаменты из трёх комнат и малая столовая. Это если