— Где Лола? кричу я, швыряя ставший бесполезным пистолет ему в голову, но он в последний момент уклоняется, и пистолет врезается в газетные вырезки и фотографии, срывая со стены его фотографию.
Все красные нити ведут к Черному Королю.
Он смахивает воображаемую пыль с лацкана пиджака и морщится. — Ее здесь нет. Она ускользнула у нас из рук, но ее время придет.
— Она в безопасности? Я ловлю себя на том, что осмеливаюсь поверить ему. — Но записи...?
— Были сняты в ту ночь, когда я натравил на нее своих собак, — лаконично заканчивает он. — Я предложил Рису использовать их, чтобы сделать тебя более податливой к тому, что он хотел с тобой сделать. Запутанный разум способствует деградации гораздо более податливого тела. Не хочешь ли угадать, сколько денег я заработал на своем лабиринте? Охотиться на шлюх мафии гораздо прибыльнее, чем на крупную дичь.
— Ты ублюдок! — кричу я.
Я поворачиваюсь, чтобы убежать, и обнаруживаю, что смотрю в дуло пистолета, в то время как один из его людей блокирует мне выход.
Мгновение спустя Заккария хватает меня за волосы и швыряет навзничь на стол Санти. Сила удара настолько сильна, что я скольжу по поверхности и приземляюсь скомканной кучей на другой стороне. Прежде чем я успеваю перевести дыхание, меня снова поднимают за волосы и дважды ударяют кулаком в лицо — огонь взрывается на моей левой щеке, а затем над левой глазницей.
— Личное, только что ставшее чрезвычайно личным, — холодно говорит он, едва переводя дыхание, когда в третий раз тянет меня за волосы. — И, клянусь Богом, я заставлю тебя страдать. Скажи моему пилоту, чтобы он запустил двигатели, — рявкает он своему человеку в дверях. — Мы поднимаемся прямо наверх.
Меня тащат по коридору, через вестибюль, мимо мертвого тела экономки Санти, обратно на лестничную клетку. Я слишком оцепенела, чтобы говорить. Мне слишком больно, чтобы сопротивляться.
— Ты готов к ночному полету, puttana? Нью-Джерси гораздо живописнее с неба в полночь.
— Мой муж...
— Мертв, сеньора… Эдьер Грейсон мертв… Частный самолет твоего отца взлетит на воздух через час, так что скоро твои родители и сестра будут мертвы... Каждое из его злобных заявлений сопровождается удовлетворенным шипением. — Я убедился, что на этот раз никто не придет тебя спасать.
Агония, которую я испытываю в этот момент, неописуема. Меня протаскивают через другую дверь, и затем жестокий холодный ночной воздух выбивает весь воздух из моих легких и прижимает мое красное платье к ноющему телу. Мы находимся на вершине Legado, на краю огромной вертолетной площадки, о существовании которой я даже не подозревала. В сотне футов от нас ждет черный вертолет с вращающимися лопастями и алым ключом, выбитым на боковой дверце.
Шум настолько оглушительный, что я не слышу свиста пуль, пока человек рядом с Заккарией не падает на землю. Я не слышу голоса человека, которого считал мертвым, пока он не выкрикивает слова, которые разносят ветер в клочья.
— Оставайся, блядь, там, где ты есть, Заккария! Отпусти ее, и я сделаю это быстрой смертью.
Меня с силой разворачивает. Безжалостная рука сжимает мою грудь, "Беретта АПКС" прижата к виску, но все, что я вижу, — это то, что весь мой мир снова собрался воедино.
Санти стоит в двадцати футах позади нас, обрамленный миллионом сияющих звезд. В его глазах жажда убийства, а пистолет направлен в нашу сторону. Я наблюдаю, как его взгляд опускается к моему лицу, и выражение его лица становится жестче.
— Что случилось с Лиско? Я слышу, как Заккария спрашивает.
— Он не мог справиться со своей гребаной едой, — рычит Санти. — Отпусти мою жену, Заккария. Последнее предупреждение.
Он смеется громким и злобным смехом, который неприятно отдается у меня за спиной. — Она поедет со мной, Каррера. Я строю новый лабиринт специально для нее. Я собираюсь заставлять ее бегать по нему каждый день, пока она не будет умолять меня позволить ей умереть.
— Смерть твоей матери! — рычит он, поудобнее сжимая пистолет.
— Пристрели его, Санти! — крикнул я. Я вырываюсь из рук Заккарии, но в таком положении это все равно что пытаться вырваться из смертельной хватки анаконды. — Не позволяй ему увести меня обратно в ад!
— Ты никуда не пойдешь, muñequita.
Любовь и сила в его голосе заставляют меня хотеть бороться за него еще сильнее.
Для нас.
— Помнишь снег? Я кричу, когда безумная идея просачивается сквозь мой страх. — Десять лет назад, Санти. Ты помнишь, что ты для меня сделал?
— Заткнись нахуй, puttana, — шипит Заккария, таща меня назад к вертолету, его пистолет все еще прижат к моей голове сбоку.
Мои глаза встречаются с глазами моего мужа. Умоляющие. Доверчивые. — Ты помнишь? — Повторяю я шепотом, и мой желудок сжимается, когда я вижу слабый кивок, означающий, что он наконец понимает.
На этот раз в наших головах идет безмолвный обратный отсчет.
Три
Два
Один
Когда я набираю последнюю цифру, я изо всех сил бью локтем в живот Заккарии. В тот момент, когда я чувствую, что его хватка ослабевает, я бросаюсь в сторону и выбиваю его из равновесия. Мгновение спустя пуля Санти вонзается в грудь Заккарии, когда ответный огонь итальянца обрушивается на него.
Я снова кричу, наблюдая, как падает мой муж.
Вырываясь, я наполовину бегу, наполовину ползу туда, где лежит Санти. На его белой рубашке расплывается красное пятно. — О Dios mío! — Я всхлипываю.
— Талия, — шипит он, отметая мою растущую панику, когда вкладывает пистолет мне в ладонь. — Это наш единственный шанс, muñequita. Не дай ему уйти.
Оглядываясь, я наблюдаю, как Заккария забирается на заднее сиденье, когда посадочные салазки вертолета начинают подниматься с вертолетной площадки. В этот момент я вижу всех женщин, которым он причинил боль. Я вижу всех женщин, которым он собирается причинить боль.
Сжимая пистолет, я поднимаюсь с земли.
Я восстаю из своего пепла.
— Сделай это, muñequita.
Я поднимаю пистолет и прицеливаюсь, выпуская восемь пуль по рулевому винту, а затем наблюдаю, как вертолет резко отклоняется в сторону, вздымая клубы серого дыма и пламени. В тот момент, когда он исчезает из виду, как только гравити делает свой последний жестокий выстрел, я отбрасываю пистолет и поворачиваюсь обратно к Санти.
Он снова поднимается на ноги и хватается за плечо.
— Не говори Грейсону,