13
"Энтони О'Хара, кличка Красавчик, 32 года... Пять лет тюремного заключения за кражу в отеле "Конрад Хилтон"...
Флойд положил фоторобот рядом со снимком молодого человека с чистым правильным лицом: общего мало. Разве тонкие губы - но редкость ли мужские лица с тонкими губами? Так измениться за пять лет! Флойд усмехнулся: решающим аргументом была бы информация о его отношении к креветкам, но тюремная картотека - увы! - не хранила сведений о кулинарных пристрастиях и антипатиях заключенных. Чем пахнут креветки? Морем? Йодом? У парня, видимо, базедова болезнь. Перекормили что ли йодосодержащими препаратами? Ну Бог с ними, с креветками. Другого Красавчика Тони все равно нет. Придется довольствоваться этим.
14
- Ник, я уезжаю недели на две. Хочу, чтобы вы пока кое над чем поразмыслили. - Кройф пододвинул к себе лист бумаги и взял фломастер. - Вот фермент, с помощью которого мы довели число клеток почти до семи миллиардов. Но дальше он не работает. Рост мозговой массы прекращается. Я уже бился и так, и эдак. А ведь нужно по крайней мере удвоить это число. Где-то там должен быть качественный скачок.
- Чего вы ждете от этого скачка, мистер Кройф? - спросил Николай. Слегка поморщившись от "мистера", Кройф сказал:
- Ничего особенного. Обыкновенного усиления интеллектуальных способностей. Или необыкновенного. Как повезет.
- Мне и сейчас нелегко тягаться с Тимом, - улыбнулся Николай.
- Терпите. Мне от него тоже достается. Я знаю, - продолжал Кройф, - у Граника работают с подобными ферментами. Чувствую - решение где-то рядом.
- Я подумаю, Бен, - сказал Добринский. Такое обращение к Кройфу еще требовало от него усилия. - У нас в Пущино действительно использовалось нечто похожее. Эти структуры мне знакомы.
Всю последующую неделю Николай испытывал один вариант фермента за другим, исписал структурными формулами толстую тетрадь, перерыл в библиотеке груду журналов и отчетов, связался по Интернету с Библиотекой конгресса и дюжиной европейских университетов, но дело с мертвой точки не сдвинулось. Он позвонил Гранику и Вилковыскому - бывшему своему однокашнику, также работающему у Василия Петровича. Занимаясь сходными ферментами, Гриша Вилковыский дописывал докторскую. Ответ был неутешительным:
- Старик, - звенел в трубке Гришин голос, - безнадежное дело! Из этих структур больше ничего не выжмешь.
15
Николай подсел к пульту. Мелькнул несвежий халат Лэрри Шеннона, тонкий профиль болезненно желтого лица. Добринский испытывал неловкость каждый раз, когда встречал этого человека, в котором угрюмость переплеталась с беззащитными глазами, поднимающими в Николае чувство жалости.
- Опять пил до бесчувствия, - холодно заметил Хадсон, когда Лэрри вышел. - Мистер Добринский, я приготовил все для завтрашней серии.
- Да, да, спасибо, мистер Хадсон. Вы очень любезны.
- Всего хорошего, мистер Добринский, - Хадсон улыбался синими глазами.
- До свидания, мистер Хадсон.
Тим сразу же оглушил Николая вопросом:
- Коля, ты знаком с технологией содержания и убоя свиней?
- Нет, Тимоша. Голубчик, позволь мне отвлечь тебя от этого. Давай вернемся к нашей теме.
- Но это имеет прямое отношение к теме. Послушай, что вы сделали со свиньей за последние полстолетия - как раз тот период, когда человечество стало весьма озабоченным экологическими проблемами. Так вот, когда-то свиньи разгуливали по фермам и валялись в грязи, что вызывало в людях глубокое отвращение и было признано экономически нецелесообразным. И вот полвека назад все изменилось. С тех пор свиньи всю жизнь проводят в помещении. Они рождаются и растут в свинарниках с кондиционерами и искусственным освещением. Дневного света не видит ни одна свинья. Это чрезвычайно разумно: животные защищены от колебаний температуры, антисептика сводит на нет заболевания. В свинарниках больничная чистота - под решетчатым полом протекают потоки воды, уносящей отбросы и экскременты. Свиней уже давно не кормят ветхозаветным пойлом. Они получают сбалансированный рацион, содержащий протеин, витамины, минеральные добавки и антибиотики. Они - о радость! - ежедневно прибавляют в весе по килограмму и живут ровно сто дней. На сотый день стокилограммовые холеные свинки гуманно оглушаются электрическим разрядом и, пройдя за полчаса стадии убиения, обескровливания, разделки и расфасовки, появляются перед счастливым человечеством в готовом к употреблению виде. Средняя производительность стандартной бойни - две тысячи Наф-Нафов в час.
Николай молчал.
- Ты, Коля, видишь выход из экологического тупика в разработке всеобъемлющей программы защиты среды. Это пустые слова. Все сведется к установлению норм отстрела кабанов, пересмотру стандартов на выбросы токсичных веществ в атмосферу и Мировой океан и переселению уцелевших носорогов в заповедники. А ведь дело не в очистных сооружениях и посадке лесов - необходимо изменить саму общественную психологию человека. Только так можно вывести этот вид из класса суперпаразитов.
- И как это сделать? - спросил Николай.
- Точного плана у меня нет. Наиболее вероятный путь - генетическое вмешательство. Может быть - гипнотическая перестройка сознания. Я буду думать об этом.
- Ты считаешь, что человечество в целом поражено эгоизмом. Судишь нас. Но разве ты не видишь, что человек поставлен над другими видами ходом эволюции?
- А ты не понимаешь, что эта позиция "над" развращает самого человека? От массового забоя животных до массовых убийств во время войны один шаг. Психика уже подготовлена. Язык породил жуткие штампы - "живая сила", например. Почитай газеты середины прошлого века: "потери противника в живой силе составили двести тысяч" - расхожая фраза времен второй мировой войны. Убивают не человека с бессмертной душой, не венец творения - то все выдумки Толстого и Шекспира. Уничтожают живую силу.
Огорченный последним разговором с Тимом, Николай в девятом часу отправился к Эдвардсу. "Хорошо, что скоро возвращается Кройф, - думал он, устраиваясь на своем любимом месте у окна. - Может быть, ему удастся отвратить Тима от мысли спасти человечество от самого себя. Идея спасения, исходящая от автомата! Да какой же он автомат? Это личность с убежденностью Иисуса Христа. Он, пожалуй, и, распять бы себя дал с радостью". Николай отодвинул тарелку.
- Тебе не понравился бифштекс, Ник?
- Он великолепен, Мэг, как всегда. Но я не могу есть, когда на меня так смотрят.
- Кто на тебя смотрит?