Читая квадратную матрицу с помощью ключа (образ ключа наполнился у меня буквальным содержанием: «хвостик» превратился в «бородку»), я получил следующее:
1 12 23 121 323 111
13 23 32 23 123 323
23 1 23 111 32 3 122
2 3 32 331 323 12
323 123 21 121 23
111 131 2 13 23 32
331 323 31 32 122 23
313 122 3 122 2 112
131 31 3 322 22 31 3
23 21 23 32 111 31
23 21 323 31 123 13
23 32 21 111 212 22
3 323 111 13 212 311
1 31 111 23 323 3
323 23 131 331 332
311 323 111 11 323
32 3 3 31 12 323 2
323 1 3 2 23 12 3
Вот теперь у меня не осталось никаких сомнений: передо мной типичная — простейшая! примитивнейшая! — подстановочная криптограмма. Это классика: «Золотой жук» Эдгара По. Такой орешек мой компьютер расколет без труда. Я ввел программу частотного анализа и откинулся на спинку кресла. Сейчас я увижу текст.
И текст появился. Передо мной была абракадабра, начинавшаяся строчкой:
«prefabyemenaepebmow...»
Еще через несколько минут, грызя от досады кулак и проклиная себя за нечеткое знание американских и британских военных аббревиатур, я разбил текст на слова:
«Prefab Yemen AE PEB mow..»
XV
И вот я снова разглядываю цифровые символы, но состояние мое уже совсем не похоже на то настроение, с которым я принимался за расшифровку. По телу время от времени прокатывается нервная дрожь. Лоб в испарине. Пульс — что-то около ста сорока. В жилах гуляет адреналиновый шторм.
Я понимаю, что времени у меня почти не остается. Примерно через полчаса зазвучит голос дежурного стюарда, приглашающего пассажиров на борт «челнока», идущего в Нассау. Если я не расшифрую текст, то расстанусь с Олавом, так ничего и не доказав. А потом — ищи-свищи ветра в поле. Даже если на Земле мои коллеги вмиг разберутся с кодом, Ольсен к тому времени уже сотрет запись сообщения в памяти компьютера, и все достанемся с носом. Олава просто ни в чем нельзя будет обвинить. Он выскользнет чистым.
Так как же разгадать этот чертов код? Единицы, двойки, тройки уже мельтешили у меня в глазах, голову переполнял цифровой рой, и я в страхе думал, что еще немного — и я окончательно потеряю способность соображать.
Может быть, компьютер напутал с частотным анализом? Нет, вряд ли. Даже на глаз видно, что кодовое слово «23» встречается чаще всего — это наверняка гласная и, скорее всего, «е». Но основываясь именно на этом допущении, комп выдал две разноречивые версии прочтения текста! Значит, не «е»?
Неужели мне придется брать в руки фломастер и блокнот и решать задачу кустарным образом — уже окончательно уподобившись Уильяму Леграну из рассказа Эдгара По?!
Впрочем, как я ни размышлял, ничего другого в голову не пришло. Ощущая себя полным кретином и проклиная в душе собственный дилетантизм, я принялся составлять частотную таблицу:
«23» встречается в тексте 15 раз,
«323» ,, ,, ,, ,, ,, ,, 13 раз,
«3» ,, ,, ,, ,, ,, ,, 13 раз,
«32» ,, ,, ,, ,, ,, ,, 9 раз,
«31» ,, ,, ,, ,, ,, ,, 8 раз...
И так далее...
Предположим, что «23» — не «е», а, скажем, «а»...
Что из этого следует, мне не дали сообразить.
XVI
Прозвучал тихий зуммер, и передо мной зажегся телевизионный экран. Цветные полосы автоподстройки сменились изображением лица дежурного стюарда нашего салона.
— Господин Щукин? — вопросительно удостоверился он.
Я кивнул.
— Прошу извинить, что нарушил ваш покой,— смущение стюарда читалось невооруженным глазом, и чувство это было искренним.— Одна дама, просившая не называть ее имени, приглашает вас переменить место и подсесть к ней. Это в нашем крыле, но салон — правый Место 17-F. Еще раз прошу меня извинить, но дама очень настаивала. Говорила, вы поймете и согласитесь.
Занятно. После гибели Мерты у меня на всем «Стратопорте» не было ни единой знакомой женщины. Но почему бы и не согласиться? Дело, кажется, идет к развязке. Жаль, шифровка не разгадана до конца. И подстраховать меня некому. Что же, будем полагаться на собственные силы. Тем более, что, как гласит один из постулатов прикладной мэрфологии — Первый Закон Велосипедиста,— «куда бы вы ни ехали, все равно это будет в гору и против ветра».
Есть лишь одна утешительная аксиома, которая хоть как-то компенсирует действие упомянутого правила,— это Закон Паула: «Свалиться с пола невозможно».
Я поблагодарил стюарда и попросил передать даме, что присоединюсь к ней через несколько минут. Затем отодвинул шторку, вышел в проход и бросил мимолетный взгляд в сторону Ольсена. Олав был на месте. Господи, сколько можно сидеть сиднем? Уж не манекен ли там вместо живого человека? Впрочем, проверять этот домысел я, конечно, не стал. Если нам с Олавом и предстоит встретиться на ближней дистанции, то уж не по моей инициативе.
— Извините, ради Бога, вы не поможете мне? — услышал я тихий голос, когда шел по проходу.
Ах черт, как не вовремя! Ко мне обращался пожилой человек, сидевший рядом с проходом. Седоватые волосы, простодушное лицо, расслабленная, безмятежная поза... Нет, не противник.
— Слушаю вас.
— У меня что-то не ладится с электроникой. Вызов стюарда не работает, экран не зажигается, в наушниках — шипение и треск.
Ну, старичок, совсем ты растяпа. И недалек умом, к тому же. И, конечно, в помощники ты выбрал совсем не того человека. Как бы тебе это не вышло боком.
— Попробуйте пульт соседнего кресла, тем более что оно пустует,— с легкой укоризной сказал я.— Или нажмите кнопки того места, что у окна. Вряд ли все три пульта отказали. Хоть один-то должен работать...
— Большое спасибо,— заулыбался мужчина.— И как это я сам не догадался? Вот что значит техническая слепота...
— Беда нашей цивилизации, - я по смог удержаться от саркастического нравоучения.—Техника для нас — те же пеленки. Если намокнут, кто-то должен прийти и переменить.
Неумеха опешил и, по-моему, обиделся. Но смолчал. Хм, я на его место просто взвился бы.
Выйдя из салона, я прошел в причальную галерею и остановился у широкого окна, расположенного прямо над стыковочным конусом. Отсюда, с задней кромки «летающего крыла», открывалась масштабная панорама подернутой легкой дымкой голубой бездны, в которой тут и там висели стерильные клочья облачной ваты.
Я машинально отметил —