- Она знает, что ты внеземной?
- Что ты! Как о таком скажешь любимой девушке? Я-то был всегда уверен, что проживу на Земле всю свою жизнь. А тут такое... Отзывают. А если не отпустят обратно, гады? Да нет, вроде не гады они. Делать нечего - придётся лететь. Предположим, меня там неделю промаринуют. А Лене я скажу так: мой приятель по археологическим раскопкам очень просил меня покопать на Дону. Какой-то интересный курган попался, смесь скифов с бронзой. А если за неделю не получится... Эх, будь что будет!
Роман вспомнил последний семинар у профессора Кардашевского, его рассказ про альбигойцев, и спросил наобум:
- Ты знаешь название своего солнца?
- Знаю. Росс. Почти что Россия. - Глеб быстро посмотрел на Романа и спросил: - Ну, что ты решил? Будешь с ними работать?
- Не знаю ещё. Надо подумать.
Помолчали. Допили пиво. Доели икру из ассорти.
- Завтра после работы договорился встретиться с Леной. Вот и скажу ей про "экспедицию". А это ведь почти правда.
Вышли из бара и пожали друг другу руки.
- Не прощаемся, - Глеб отвернулся и направился к подземному переходу, но тут же вернулся: - Да, чуть не забыл. Просили передать на словах: теперь они делают ставку на учёных, в политиках разочаровались. У них большие возможности, но нужно и встречное желание. У меня его, как видишь, не оказалось.
Глеб под землёй пересёк Калининский проспект и сел на второй троллейбус, а Роман арбатскими переулками отправился к себе в Чистый.
Эпилог
Прошёл ещё день. Утром Роман ждал Лену у института. Она вышла из троллейбуса, увидела Романа и направилась в его сторону. По лицу её Роман понял, что она провела бессонную ночь.
- Здравствуй, Лена! Ты видела Глеба?
- Да, - Лена подняла заплаканные глаза.
- Как он?
- Улетел. Но обещал вернуться.
Роман непроизвольно посмотрел на небо. Хотя от Земли до маленькой неприметной звёздочки Росс всего одиннадцать световых лет, экзопланету вокруг этой звезды астрономы откроют только через тридцать пять земных лет. Гораздо раньше, через неполных десять лет, в стране начнутся события, которые поставят под сомнение не только исследования космоса и поиски внеземной жизни, но и само существование государства. Но обо всём этом герои нашего романа ещё не знают. Они живут, любят, работают, растят детей, надеются на лучшее будущее и верят в счастье, как и большинство граждан нашей маленькой планеты Земля.
Москва - Знаменское, 2020-2021 гг.
Рассказы
Дмитрий Раскин
Постоялый двор
У этой экзопланеты есть и имя, и номер, зафиксированные в каталоге, но все называют ее не иначе как "Постоялый двор". Да, да, это база. Корабли любой конструкции и любого поколения найдут здесь пристанище. Особенно если им нужен более-менее серьезный ремонт - его, конечно же, лучше делать на базе, а не в открытом космосе. Здесь также можно пополнить запасы воды. Да и астронавты получат возможность выйти из замкнутого пространства, походить по грунту, по настоящей, да что там - живой почве, подышать воздухом для профилактики депрессии и невроза. Какие только корабли не приземлялись здесь - и возвращающиеся на Землю, и уходящие в дальний космос, в том числе и те, на чьем борту астронавты с билетом в один конец, и беспилотные аппараты, что вернутся, когда меня давно уже не будет в живых. Да и самой базы, наверное, не будет - она, устаревшая безнадежно и ненужная, останется погребенной под слоями песка, которого так много на этой довольно безвидной планетке.
Я, Том Робинсон, получается, что содержатель постоялого двора (в штатном расписании НАСА моя должность называется иначе). Под моим началом два десятка андроидов, множество всяческих роботов и автоматов для ремонта звездолетов и старенький кот Странник. Последний, кстати, меня своим боссом, в общем-то, не считает. Жизнь моя размеренная, монотонная, ведь космические корабли не автобусы где-нибудь в Бостоне или же Лондоне. В смысле, они приходят редко, три-четыре в год, и всё. Заодно доставляют мне новую технику и кое-какие продукты, ведь мой синтезатор еды производит, увы, не всё. А бывают годы, когда вообще нет ни одного звездолета. Операторы НАСА во время наших сеансов связи мне сочувствуют - я же один, напрочь лишен "тепла и общения". А мне и не надо. Точнее сказать, я привык, и с Землей меня, если честно, не так уж и многое связывает. За те двадцать лет, что я живу здесь, на Земле прошло почти что три века. Все, кто мне были дороги там, давно умерли, пейзажи, что были родными для меня, изменились до неузнаваемости, не говоря уже о нравах и покроях пиджаков. Нет, я не предаюсь кисло-сладким радостям мизантропии, не воображаю о себе, добросовестно тяну свою лямку, благодаря средствам связи более-менее представляю, что происходит на Земле, так ли иначе сопереживаю - этого достаточно. Единственная моя страсть - "павильон". В нем я могу воссоздать пляжи Майями, например, или же Эйфелеву башню, и небо над башней, и птичку на башне. Что угодно по желанию направляющихся ко мне астронавтов. И с каким угодно смысловым содержанием. В зависимости от того, для чего это нужно им - для ностальгии ли, лирики или, напротив, чтоб убедиться, будто "ничего уж такого особенного" и они правильно сделали выбор в пользу жизни в космическом путешествии, чья длительность превосходит их век. Сейчас к моей базе приближается корабль "Новая эра" (уже через месяц будет здесь) со ста астронавтами на борту. Их конечная цель экзопланета Глизе 667 Сс. Ну да, та самая, в созвездии Скорпиона. Они станут колонистами там. Что же, человечество отныне будет космическим. Дети этих астронавтов окажутся первым поколением, рожденным не на Земле. Так вот, я предложил этим астронавтам услуги своего "павильона". Они заказали мне "старую добрую Англию". Тогда они еще были в начале своей одиссеи и заказали мне просто так, из любопытства. Может, даже из вежливости. Я же предлагал так настойчиво. Они не очень понимали, зачем это. Теперь, прожив в корабле годы, поняли.
Разрешение на посадку просит туристический корабль. О, это что-то новенькое. Космические туристы сюда никогда еще не добирались. А тут, оказывается, не туристы, а турист. Билл