Мама хмурилась. Она не любит сюрпризы, даже приятные, и постоянно ждёт подвохов и ударов судьбы. Ей кажется, что, готовясь к худшему, она сможет защитить меня от любой беды. Даже если я давно выросла. Когда за тебя болеют всей душой, это очень приятно, но и накладывает обязательства.
– На тебя это непохоже, Эмма, чтобы так внезапно и далеко уехать. Мы думали, ты с подругами в доме отдыха, как в прошлом году. А ты… Сахалин? Там же холодно! Я бы помогла тебе собраться…
– Мамуль, угадай, сколько мне лет?
– Да ну тебя! Родишь ребёнка, тогда и поймёшь, как мать волнуется. Ты брала с собой тёплую одежду?
– Брала, но там не было холодно, только в лесу после дождя.
– В лесу? – Мамины глаза округлились от ужаса. – Витенька, помнишь мы смотрели передачу про бурых медведей… это про Сахалин? Там в лесах медведи?!
Смеясь, папа притянул маму к груди и подмигнул мне.
Я закатила глаза.
– Поэтому я и не сказала заранее, чтобы ты, мамуля, не нервничала зря.
Недовольная нашими насмешками, она вернулась к плите, где скворчали золотистые кубики лука.
– А почему всего на неделю? – спросила ворчливо. – Частая смена часовых поясов влияет на организм. Неудивительно, что ты выглядишь усталой. Ты пользовалась увлажняющим кремом?
– Да, пользовалась.
– А солнцезащитным?
К счастью, запищал таймер, и мама отвлеклась на тесто. Папа обнял меня и громко чмокнул в ухо.
– Пойду переоденусь. За ужином расскажешь о поездке.
Дождавшись его ухода, мама заговорила шёпотом.
– Ты так внезапно уехала… Скажи, в этом случайно не замешан молодой человек? Честно говоря, я волновалась, что твой бывший позвал тебя во Францию.
– Институтская знакомая пригласила на недельку, вот я и решила развеяться. – Я подсыпала лжи, как муки к тесту. – Но… я кое-кого встретила на Сахалине.
– Кое-кого? – Мамины глаза зажглись интересом. Все мы падки до романтичных историй, потому что примеряем их на себя, испытывая тайное, почти запретное наслаждение.
– Ничего особенного не произошло, но…
– Но случилось нечто особенное, – понимающе закончила мама.
Обменявшись заговорщическими взглядами, мы рассмеялись, и я подумала тогда, что ни одна из подруг не понимает меня так, как мама. Я не собиралась рассказывать об Артёме, но сладкие, горячие воспоминания переполняли меня, просясь стать словами. Даже если могу сказать только половину правды.
– Ничего не случилось. Ничего «такого».
– Жаль, что ничего «такого». – Мама повторила мои кавычки пальцами.
– Мам! – Закатив глаза, я фыркнула.
– Не «мам» меня, Эмма Орлова! Я не растила тебя ханжой. Иногда «такие» моменты самые запоминающиеся, даже если после этого ты расстаёшься с человеком навсегда.
– М-м-м… интересненько, а папа знаком с твоей теорией «таких» моментов?!
– Всё это только до свадьбы! – Мама состроила чопорную гримасу, и мы снова рассмеялись.
Какое-то время мы готовили молча, обмениваясь только кулинарными инструкциями, потом я не выдержала. Меня распирало от воспоминаний, непонятных, волнующих, которые отказывались улечься на покой.
– Мам, с тобой когда-нибудь случалось, что взгляд человека говорил больше, чем слова?
– Вы смотрите глаза в глаза и молчите, но при этом словно видите чувства друг друга?
– Да!
– А когда вдруг заговорите, слова всё портят?
– Точно! Значит, ты знаешь, что я имею в виду.
– Понятия не имею!
Мамины глаза искрились смехом, и я улыбнулась в ответ.
– Так вот: между нами произошло именно то, о чём ты понятия не имеешь. При первой встрече он показался грубым и неприятным, но всё равно меня к нему тянуло, как магнитом. И его ко мне тоже тянуло. Мы спорили и ругались, но когда он на меня смотрел… Даже не знаю, что сказать. Может, я всё это надумала.
– Он тебя поцеловал?
– М-м-м…
– Почему не поцеловал? У него губы смёрзлись от холода?
– Это Сахалин, а не Северный полюс! В мае там не холодно… Да, он меня поцеловал.
– И…?
– Я подумываю о том, чтобы позвонить моим прошлым парням и сказать, что они не умеют целоваться. Им будет полезно об этом узнать. Может, на курсы сходят или где-нибудь попрактикуются.
Шутка получилась слабой, ломкой, как и мой голос.
Какое-то время мы лепили пельмени в четыре руки, потом мама вздохнула.
– Эм, поверь, я не зря волнуюсь. Такие ситуации очень опасны. Ты во влюбчивом возрасте, уехала далеко. Вы перекинетесь парой писем, может, встретитесь ещё раз или два… и что потом?
Тесто в моих руках вдруг показалось склизким, гадким.
– Мы ничем не перекинемся. Он даже не пришёл меня проводить.
– Почему?
– Не знаю, – прошептала чуть слышно. Обиженно.
Фыркнув, мама состроила грозную мину.
– Мы с тобой сейчас сделаем куклу вуду и затыкаем сахалинского красавца в причинные места, вот и будет ему урок. А то обидел мою девочку, видишь ли!
Я захохотала уже при упоминании куклы, а после причинных мест вообще ничего не слышала от смеха.
Я сказала маме половину правды или даже четверть, но от этого стало легче. Выговориться – всё равно что выпустить из себя половину печали. Произнесённые вслух, сожаления теряют власть над твоей памятью.
– Я твоя мать, поэтому моё мнение можно считать предвзятым, но поверь: ты не из тех девушек, которых легко забыть. – В маминых глазах светилась любовь, к которой я привыкла с детства.
– Мы живём в разных концах страны и никогда больше не увидимся.
– Если ваше влечение было сильным, то именно поэтому он и не пришёл тебя проводить. Настоящие мужчины не любят слёзных прощаний и не бросаются обещаниями впустую. Как его зовут?
– Артём.
Её руки дёрнулись. Фарш соскользнул с ложки и разбился о чёрные плитки пола. В масляных дорожках блестели кубики лука.
– Мам, ты чего? – Я опустилась на колени, вытирая пол бумажными салфетками.
Мама сжимала в руке ложку и удивлённо смотрела на учинённый ею беспорядок.
– Я… давно не слышала этого имени.
– И оно так сильно на тебя повлияло, что ты стала кидаться фаршем?
Мама не засмеялась, даже не улыбнулась. Глянув на закрытую дверь кухни, чуть заметно пожала плечами.
– Я училась с парнем по имени Артём, и остались неприятные воспоминания. Знаешь, как бывает: имена ассоциируются с людьми, которые встречаются на твоём пути.
– Если вы вместе учились, то это не он, по возрасту не подходит.
– Та-а-ак… и какой, по-твоему, у меня возраст?! – Стянув резиновые перчатки, мама принялась щекотать мои бока. Для маленькой женщины она на удивление сильная и ловкая, а я не выношу щекотки.
– Ой, нет… умоляю, не-е-ет! Я имела в виду, что ты моложе его! Намного моложе! Ты самая молодая в мире, самая красивая!
Мы бегали по кухне, как первоклашки