Внезапно он подошёл ближе и обнял меня, прижимая к себе и касаясь меня всем телом.
– Эм, ну что с тобой такое?! Давай, выкладывай, что тебя гнетёт! Я ж тебя ни к чему не принуждаю, не настаиваю, даю тебе время подумать и всё решить. Но и оправдываться не буду. Либо ты сможешь меня простить и принять как есть, либо нет. Если нет, я пойму. Мне фигово будет, но уважу твой выбор. – Он говорил тихо, мягко, но с каменным стержнем внутри. С уверенностью человека, поступившего правильно. По его меркам.
Всю прошлую бессонную ночь я думала о том, как вместить прошлое в память. Как озаглавить, в какие цвета раскрасить. Пришла к выводу, что не мне судить Артёма и прощать тоже не мне. Кто знает, как бы я поступила на его месте? Осознав со временем глубину моей ошибки, стала бы я бередить прошлое или оставила как есть? Рискнула бы извиниться за содеянное?
Да и так ли уж невиновны родители? После смерти Тёминой матери они толком не поговорили с ним о будущем, не успокоили. Не узнали о том, что он ненавидит дальнюю родню. Не пообещали помощь и не убедились, что Тёма в порядке.
Нет, не мне судить. Всегда найдётся тот, кто стоит на мосту и смотрит свысока на чужие грехи. Нет смысла волноваться об их мнении.
Меня волнует только Артём. Причём волнует так, что от страха снова его потерять кружится голова.
Меня не было рядом двадцать лет назад, когда он выполз на берег и рыдал от страха и обиды.
Меня не было рядом все прошедшие годы, чтобы напомнить ему о том хорошем и тёплом, что потерялось на дне реки.
Я не могу изменить прошлое, но будущее в моих руках.
И я выбираю Артёма. Снова и снова.
– Я всегда была на твоей стороне, даже на Сахалине, хотя и не понимала, что чувствую. Жаль, что ты сразу не сказал мне правду, но зато теперь между нами нет больше секретов. Будет непросто, но…
Артём сжал мой подбородок и заставил смотреть ему в глаза, не отрываясь.
– Если ты примешь меня как есть, остальное не имеет значения. Мы со всем справимся. Есть мы с тобой, а есть остальной мир. И мы с тобой важнее, чем всё остальное.
– С каких это пор? – спросила голосом обиженной влюблённой женщины, вспомнившей, сколько раз ей отказывали.
– Всегда, Эм. Всегда.
– В таком случае…
Его глаза горели, и мы оба знали, что сейчас переступим черту, за которой всё изменится.
Мы изменимся.
Одно касание его губ, и остальные ощущения пропали. Был только наш поцелуй и ничего больше. Я обняла Артёма за шею, держалась за него. Он прижался ближе, потом с низким гортанным стоном подхватил меня на руки и понёс в спальню. На полпути остановился и прижал меня к стене. Бёдрами вжался между моих ног, позволяя почувствовать его возбуждение.
Поцелуй стал глубоким, жадным. Артём ласкал мой язык своим, мягкой вибрацией голоса выдавая своё наслаждение.
Я хваталась за Артёма судорожными движениями, будто до сих пор боялась его потерять. Моё сердце едва удерживалось в груди. Рука Артёма спустилась ниже, пальцы пробрались под пояс моих джинсов, коснулись меня. Я не сдержала стон, и Артём заглотил его, пальцами проникая глубже, двигаясь сильнее, быстрее. Изогнувшись, я ударилась затылком о стену, но не ощутила боли. Только дикое возбуждение и осознание правильности происходящего. После всех перипетий и сложностей мы вместе.
Артём обнял мой затылок ладонью, удерживая меня, другой рукой срывая мои джинсы и трусики. Я стояла на одной ноге, на цыпочках, вторую он закинул себе на пояс. Раскрыл меня шире, растирая влагу и доводя меня до всхлипов нетерпения.
Артём мне нужен. Срочно. До спальни слишком далеко.
Я цеплялась за него, обнимала изо всех сил. Мне было мало поцелуев и прикосновений. Мне всего мало. Мои нервные окончания полыхали, от каждого касания я вздрагивала и загоралась сильнее. Ещё секунда и…
Оргазм огненным шаром взорвался в животе, искрами рассыпаясь по всему телу.
Артём хрипло что-то простонал, из чего я поняла только слово «защита».
– Если ты здоров, то защиты не надо, – прошептала.
Он кивнул и, сомкнув руку на моём бедре, подтянул меня ближе. Кто-то скажет, что кивка недостаточно и что я хоть и предохраняюсь, но должна спросить о женщинах Артёма и о том, был ли он с ними без защиты… Однако я уже давно решила, что доверяю ему, и это не изменится. Вся ложь осталась позади, в прошлом. Артём поделился со мной тяжёлой, больной правдой, и я верю ему. Во всём.
Он вошёл в меня, и я застонала от изумительного ощущения наполненности. Без его поддержки я бы упала. Подрагивающие от удовольствия мышцы еле держали меня в вертикальном положении.
Удерживая меня, он входил всё глубже, с каждым движением вжимая меня в стену и в себя. Отпечатываясь в моём теле и сердце. Прикусив мочку уха, жарко прошептал.
– Прости… в этот раз будет быстро… давно ждал…
С силой толкнулся в меня и застонал, прижимаясь губами к тонкой коже над ключицей.
Отдышавшись, подхватил меня на руки.
Головокружительную минуту спустя мы оказались в постели.
Артём лёг сверху, ладонями обнял моё лицо. Каждое его прикосновение горячей молнией спускалось по телу. Какое-то время он смотрел на меня с удивлением и нежностью. Потом прошептал: «У меня на тебя большие планы», – и снова прижался к моим губам.
Артём обещал показать мне край света.
Он сдержал обещание.
Мы лежали обнявшись, закутавшись друг в друга.
– Я знал, что с тобой так будет. Крышесносно. Надо было запереть тебя в моём доме на Сахалине и никуда не отпускать, – сказал Артём глубоким, сухим от жажды голосом.
Я мягко рассмеялась в ответ. И правда, почему мы не занимались любовью с самого Сахалина? Я бы уж точно не возразила.
– Это только начало, – пообещал он.
И я ему поверила.
У меня остались вопросы, трепещущие и опасные, как пламя. Мне трудно было принять поступок Артёма и разобраться в его эмоциях. Детская боль всё ещё жила в нём, и я её не понимала.
Но я закрыла глаза на всё это. В ту ночь я выбирала Артёма снова и снова.
Я как сахарное печенье, обмакнутое в горячий чай. Вроде твёрдое и хрустящее,