На концерте мы сидели в ряд – мы с мамой в центре, а мужчины по краям, Артём рядом со мной. Сначала вели себя подчёркнуто вежливо, улыбались слишком широко, уступали друг другу места. Потом расслабились – шутили, спорили и шуршали, передавая друг другу конфеты, последнее тоже в память о бабушке.
После концерта мы зашли в кафе. Город погрузился в осень, а мы отрицали это мороженым в фарфоровых вазочках. Это был хороший вечер, замечательный даже, потому что мы провели его вместе и почти не испытывали неловкости. На выходных мы с родителями собирались поехать на кладбище, и как-то само собой получилось, что Артём стал частью поездки. С первых слов включился в разговор, предложил арендовать машину побольше, чтобы было удобнее.
– Не волнуйся, Тём! Для тебя всегда место найдётся, – отмахнулся папа и тут же с тревогой покосился на Артёма. Потому что в каждом слове – опасность. Ошибёшься – и увязнешь в зыбучем прошлом без шанса на спасение.
Мама застыла с ложечкой во рту. Молочная капля сползла по её губе почти до подбородка.
Артём сделал глоток кофе.
– Вот и отлично, вместе почтим память хорошего человека. – Вздохнув, он поставил чашку на блюдце. – Эмма сказала, что я слишком долго жил в тени прошлого. Пришло время это исправить.
Папа опустил голову. Казалось, он еле держался на краю слёз. Мужских слёз, в которых чуть больше соли, которые хранятся годами, а потом вырываются наружу, заставая врасплох. А мама…
Она оказалась сильнее. Промокнув губы салфеткой, улыбнулась.
– Ты вырос, Тём, и стал впечатляющим мужчиной. Тебе будет удобнее на переднем сидении. А мы с Эммой девушки стройные и хрупкие и поместимся на заднем.
Артём чмокнул меня в ухо и фыркнул.
– Эмма хрупкая? Это что-то новенькое!
Мы с мамой шутливо возмущались, папа смеялся, Тёма стал называть их на «ты», и тогда на несколько блаженных минут мне показалось, что нам не понадобится говорить о прошлом. Зачем вскапывать былые страдания, если можно с разбега прыгнуть в новую, безоблачную жизнь?
А потом на несколько уже не столь блаженных секунд мне подумалось, что всё идёт слишком гладко и под безмятежными водами наших встреч двигаются пласты прошлого, сотрясаются, грозя выплеснуться гигантским цунами. Образ был настолько красочным, что я вздрогнула. И настолько страшным, что запретила себе об этом думать. Сложный разговор неизбежен, но Артём просил довериться ему, и пока что результат превзошёл ожидания.
В субботу мы поехали на кладбище. Мама держала меня за руку и не отпускала всю дорогу. Наши ладони вспотели, тёрлись друг о друга, скользили, но она не замечала. Не отрываясь, смотрела на Артёма на переднем сидении. На его спину, затылок, плечи. На воротник куртки, завернувшийся внутрь. Мама то и дело поднимала руку, будто намереваясь поправить его воротник, но останавливала себя.
В дорогу она собрала хрустящие хлебцы и овсяное печенье. У нас с папой устоявшиеся предпочтения, мы любим чипсы и пряники, но маму интересовал только Артём.
– Кто хочет перекусить?
– А что у нас есть? – Папа посмотрел в зеркало заднего вида, ловя мамин взгляд.
– Я решила, что мы захотим похрустеть в дороге, поэтому взяла хрустящие хлебцы с солью.
– Солёные? – удивился папа. – А если пить захотим? А потом туалет искать… – Он замолчал, осознав, что хлебцы предложены не ему, вернее, не совсем ему.
Артём ослабил ремень безопасности, чтобы обернуться и посмотреть на маму.
– Спасибо, Лена! Надо же, ты до сих пор помнишь, что я люблю. Покупные хлебцы – это совсем не то, что домашние. Я сам пытался делать, но получилось не очень. – Взяв пакет, Артём принюхался и заурчал от удовольствия. – Точно, домашние. От запаха слюна течёт.
Не знаю, осознавала ли мама, как сильно сжимает мою руку.
– Ещё есть свежее овсяное печенье, я вчера вечером испекла.
Мне подумалось тогда, что её стремление угодить безграничны, и она почти заискивает, как бывало с бабушкой.
– Спасибо! – Артём захрустел первым хлебцем. – М-м-м, то, что надо!
– А мне дашь попробовать? Или это твоё личное угощение? – Папа улыбался, хотя напряжённость момента заметили все.
Артём притворился, что считает хлебцы.
– Только если парочку.
– Эй! А меня, значит, сослали на заднее сидение и вкусненького не дают? – Я вступила в игру.
– Ты два раза завтракала и снова хочешь есть? – Обернувшись, Артём подмигнул.
– Эмма завтракала два раза? – удивилась мама.
– Ага. Сначала съела какую-то ерунду, похожую на птичий корм…
– Мюсли, а не птичий корм. Это вкусно и полезно. – Я возмущённо запыхтела. Мы с Артёмом уже который день спорим о здоровом питании.
– Ты съела птичий корм, а потом увидела мой омлет с ветчиной и сыром и потребовала второй завтрак.
Папа тут же встал на сторону Артёма.
– Омлет – завтрак чемпионов. Перед долгой поездкой надо как следует поесть, чтобы с белками и жирами, а не только углеводами.
И понеслось! Мнения разделились. Мы с мамой спорили с мужчинами, заднее сидение против передних.
Наверное, именно в тот момент я окончательно поверила, что даже когда мы распакуем всё прошлое до конца, ничего страшного не случится. Мы справимся. Прошлое отпадёт само, и нам не придётся срывать пласты с души.
Только влюблённая женщина может быть настолько наивной.
Но как не быть наивной, если у бабушкиной могилы Артём стал на колени и приложил ладонь к сердцу, а потом к земле?
Как не быть доверчивой, если тем вечером Артём с папой смотрели футбол, пили пиво и шутили, как давние приятели?
Как не быть счастливой, если после ужина Артём усадил маму в кресло, принёс ей бокал вина, а сам пошёл мыть посуду? Мама сидела, уставившись на свою руку, которой коснулись его пальцы. Потом перевела взгляд на меня, её глаза блестели. Словно очнувшись, она поспешила на кухню и встала у раковины рядом с Артёмом, держа в руках полотенце.
Я оставила их наедине.
Перед нашим уходом папа протянул Артёму визитку.
– Это мой знакомый юрист. У него обширные связи, и ему можно доверять. Если вдруг захочешь восстановить старые документы, он поможет. Были прецеденты, когда люди скрывались под чужими документами не по своей вине и по уважительным причинам, так что всё решаемо. Если надумаешь, я возьму на себя траты.
Несколько секунд Артём молча смотрел на визитку, потом кивнул. Его паспорт получен по официальным каналам, но если кто-то станет копаться в том, как и откуда взялось свидетельство о