Опустив голову, мама ритмично ударяла ложечкой по блюдцу. Кофейные брызги разлетались в стороны, приземляясь на деревянной поверхности стола.
– Тёма проводил много времени у нас. Я избегала его, оставляла сидеть на лестнице, забывала кормить… Огрызалась, кричала на него, выгоняла… но он не жаловался. Кира часто отправляла его к чужим, и он не ожидал от людей ничего хорошего и привык быть сам по себе. У них были неплохие отношения с Витей, тот брал его на рыбалку, хвалил рисунки и дарил подарки, поэтому Тёма не жаловался. Думаю, Витя подозревал, что у нас проблемы, но не хотел мутить воду. Он много работал, и, пока никто не жаловался, его всё устраивало. Однажды во время каникул Витя спросил, что мы с Тёмой делали. Тёма солгал, что мы гуляли в парке, а я не возразила. Так и повелось: Тёма говорил то, что Витя хотел услышать, а я не возражала. Звучит ужасно, правда? Настолько ужасно, что невозможно поверить? Ведь я согласилась помочь, взяла на себя ответственность. Самые страшные вещи происходят постепенно. Мелочь за мелочью, ложь за ложью, ты не замечаешь, до чего дошла.
Мама допила кофе, провела пальцем по краю блюдца. Не искала прощения, не каялась, а просто говорила. Сейчас она казалась такой искренней и свободной, какой не была никогда. Давление тайны мешало ей дышать, годы стыда и сожаления сожгли её изнутри. Делая свой мир совершенным, она прятала в себе невзрачную правду.
Ошеломлённая, я молчала.
– Вскоре мои молитвы были услышаны, и родилась ты, – продолжила мама. – Мы наконец стали полной семьёй, и я мечтала, чтобы Тёма исчез из нашей жизни. Но Кира продолжала болеть, а ты… привязалась к Тёме. – Закрыв глаза, мама покачала головой. – Я безумно ревновала, потому что ты обожала Тёму. А он был только рад. Взрослых сторонился, а с тобой играл и болтал, даже когда ты не могла ответить. Я ненавидела его за то, что он, чужой, бесцеремонно влезший в нашу жизнь, отнимает у меня дочь. И мужа. Для Вити ты была слишком маленькой, чтобы проверить, талантлива ты или нет, и он по-прежнему восхищался Тёмой и строил на него планы. Меня это ранило в самое сердце, я сходила с ума от ревности. А потом мать Тёмы умерла. Она хоть и болела, но смерть была внезапной и неожиданной, и тогда я впала в панику. У Тёмы имелись родственники, но отношения в семье не самые добрые, и я испугалась, что Витя захочет с ними договориться и взять Тёму под нашу опеку. Дико испугалась…
Мама вздохнула и тут же, без предупреждения, разрыдалась. Давясь слезами, с силой провела салфеткой по лицу.
– Мам, что ты… не надо так…
Или надо?
Я протянула ей вторую салфетку, не особо чистую, из моего кармана. На то, чтобы встать и принести новую, не было сил.
Мама скомкала салфетку в ладони.
– Смерть матери скорее напугала Тёму, чем расстроила. Между ними не было глубокой привязанности, она слишком часто бросала его на чужих людей. Витя успокоил Тёму и пообещал, что позаботится о нём, и тогда моя паника усилилась. Витя поехал в больницу, а я повезла вас на ярмарку, чтобы отвлечь. – Прикрыв глаза, мама поморщилась. – Порой не осознаёшь, как низко пала, пока судьба не ткнёт тебя носом в доказательства твоего падения. Всю дорогу я паниковала, что Витя захочет взять опеку над Тёмой и я не смогу от него избавиться. Когда мы попали в аварию, я была словно в тумане. Я… забыла о Тёме. Он был на заднем сидении… Господи, это не оправдание! Я успела открыть дверь, и меня выбросило из машины в воду. Я звала на помощь, умоляла спасти тебя. Только тебя. Даже не вспомнила о Тёме. Была сотня возможностей крикнуть, что в машине остался мальчик, и Тёме бы помогли, но его для меня словно не существовало. Водитель грузовика нырнул, вытащил тебя из машины, и ты забилась в истерике, повторяя: «Тём-Тём-Тём!». И только тогда я вспомнила про Тёму. Я часто мечтала, как они с матерью просто… исчезают из нашей жизни. Возможно, я подсознательно желала ему смерти, иначе как могла о нём забыть? Почему осталась глуха к его мольбам о помощи?
Мама подняла на меня больной, пустой взгляд. Она враз постарела, как будто вместе с правдой из неё вышли все силы, весь жизненный тонус.
В моей голове крутилось воспоминание с Сахалина, когда я собралась сесть на заднее сидение в машине Артёма, а он не позволил. Заставил сесть на переднее. Будучи ребёнком, он был брошен на заднем сидении, оставлен умирать.
Мама коснулась моей руки.
– Думаешь, услышала самое страшное, да, Эм? Увы, нет.
Смех мамы жуткий, резкий, как бьющиеся друг о друга жестянки. Казалось, ей нравилось бичевать себя правдой. В моей голове усиливался белый шум. Прибой. Шторм. Хотелось упасть на колени и умолять маму замолчать, но горло сдавило спазмом.
– Когда я услышала, как ты зовёшь Тёму, и осознала случившееся, то испугалась… Нет, Эм, не за него испугалась, а за себя. Представила, что будет, если Тёму спасут… Моя жизнь превратится в кошмар. Твой отец захочет взять над ним опеку, а я не смогу ему противостоять, никогда не могла. Витя станет растить своего обожаемого преемника, а мы с тобой так и останемся незаметными. Будто вообще ему не нужны. Когда водитель грузовика крикнул: