– Продать?! Почему?
Он поднял на меня отрешённый взгляд.
– Потому что всё это… – повёл рукой, показывая то ли на квартиру, то ли на всю его жизнь, – не имеет смысла… без Лены.
Какое-то время вокруг нас звенело эхо последних слов. Потом я решилась.
– Я пытаюсь понять маму, но не могу. Никак. Преступная жестокость по отношению к одинокому ребёнку – это немыслимо. Не могу поверить, что мама такая. И не только была в прошлом, но и осталась до сих пор. Когда она в первый раз рассказала мне о прошлом, свалила вину на Артёма и Рязанцевых.
Папа усмехнулся, невесело.
– Эм, ради тебя твоя мать и не такое сделает.
Во мне поднялась волна возмущения. «Ради меня» – самые ненавистные слова. Столько всего неправильного сделано и сказано под прикрытием этих слов. Никак не ради меня, а чтобы оправдать или скрыть отвратительные поступки.
– Как ты смог простить маму?
– Простить? – приподнял бровь. – Она никогда не искала прощения и теперь не ищет. За такое не прощают. Да и не мне её прощать и не тебе, Эм. Вопрос только в том, можем ли мы принять её такой, какая есть… и сможем ли жить без неё.
Да уж, риторическим этот вопрос не назовёшь, но я не знаю ответа.
– И что ты будешь делать дальше?
– Ждать.
– Маму?
Папа повёл плечом.
– А кого ещё? Сердце либо любит, либо нет, и….
– С этим не поспоришь, – закончила за него.
– С любовью не поспоришь, – вздохнул папа.
Ремонт в моей голове проходил медленно и мучительно. Проблема в том, что его приходилось делать самой. Если бы можно было обойтись без моего участия, поверьте, я бы на это подписалась. Например, зависла бы в гипнозе на часок, а потом очнулась – опа! – и всё в порядке. Никаких противоречивых чувств. И потерь тоже никаких.
У меня заботливая, любящая мама. Она ни разу меня не подвела, и я любила её всю жизнь. Любовь не статична. Люди меняются со временем, и ты учишься любить их другими.
Как много трансформаций может выдержать любовь?
Мама оказалась способной на бессердечные, жестокие поступки. На убийство. Не мне её прощать, но и принять её такой я не могу. Никак. И я болею этим противоречием, глупо и бессмысленно. Я же не дитя, в конце концов! Не то, чтобы меня оторвали от материнской груди, и я, испуганная и потерянная, ору во всю глотку. Я вроде как взрослая, вроде как независимая, но меня терзает разорванная нить между мной и мамой… Нет, не мамой. Матерью или даже Леной.
Или всё-таки мамой?
Я ненавижу её.
И только в темноте спальни, забравшись с головой под одеяло, признаюсь себе, что я её люблю.
Куда не посмотрю, вижу её. Не могу справиться с её следами в моей жизни. Вязаная шаль, подаренная мне на Новый год. Выбрасываю её, а потом, час спустя, слепая от слёз, достаю из мусорного ведра, стираю и вешаю на балконе. Потом сажусь в кресло и смотрю, как ветер играет краями шали с цветочным узором.
Вспоминаю, как мы с мамой секретничали, смеялись, мечтали.
Как от таких счастливых воспоминаний может быть так чертовски больно?!
А вдруг я такая же, как мать, и однажды жестокость вырвется наружу? Пытаюсь представить себя на мамином месте и не могу…
Однако всё это несравнимо с мукой при мыслях об Артёме.
Не могу принять то, что он собирался ради меня пойти на такую жертву. Он собирался лгать мне всю жизнь.
Все они пытались мной манипулировать.
Я не могу этого простить, но при этом люблю Артёма, обожаю даже, и болею разлукой, в которой сама же и виновата. Моя любовь пахнет его теплом, свежим кофе, влажными простынями, горячим потом на коже. Ветром над заливом Анива. Жаркий шёпот Артёма на моей коже, его губы на моей ключице, его рука на моей спине. Как защита и принадлежность.
Это всегда останется между нами, любовь. Она соединила нас, она же и разделяет. Я люблю Артёма, но в то же время люблю и женщину, которая стала для него кошмаром. Пыткой, мучением и опасностью.
Я зашла в тупик в попытке решить нерешаемое, и сдалась. Признала, что жизнь никогда уже не будет простой, идеальной, чёрно-белой. Никогда не разгладятся морщины прошлого, однако можно научиться их не замечать. Жить с ними. Выбор за мной, и я выбираю то, что чувствую к Артёму. А это хорошо, этого достаточно, чтобы рискнуть. Ради меня самой, моего счастья. И ради Артёма тоже. С этого можно начать новую жизнь. Лучший способ искупить прошлое – это подарить ему то будущее, о котором он мечтает. Вернее, не он, а мы. Вместе.
Не знаю, сложимся ли мы с Артёмом, получимся, состоимся ли. Можно ли надеяться, что наши чувства сильнее прошлого? Не знаю, смогу ли найти работу на Сахалине. Приживусь ли в лесу, научусь ли ценить тишину и небо, выше и ярче, чем где-либо в другом месте. Простят ли меня и мою семью гостеприимные и тёплые люди, живущие в деревне на двадцать домов.
Но это ничего не меняет.
Говорят, если не поймёшь прошлое, то не справишься с будущим. Но вот она я, не могу понять и оправдать поступки моих самых любимых людей, но больше не позволю этому тормозить мою жизнь. Буду просто двигаться вперёд.
И я точно знаю, куда лежит мой путь.
На Сахалине я спросила Артёма.
– Ты здесь родился?
– Можно сказать и так, – ответил он.
Его новая жизнь началась на краю света.
Я не могу остаться в городе, который был родным, но оказался полным лжи, притворства и боли. В городе семьи, которой не существовало на самом деле.
Иногда мгновенное решение определяет всю твою жизнь. И не только твою, а и жизни тех, кого ты любишь.
И тех, кого не можешь не любить.
Чтобы начать новую жизнь, придётся отправиться на край света.
Глава 11. Потому что с любовью не поспоришь
Посадка была мягкой, плавной, будто колёса самолёта – громадные, в человеческий рост – приземлились на облака.
– Вы домой или в гости? – оживился сосед, молчавший (к моей радости) на протяжении всего перелёта.
– Домой, – ответила уверенно.
– И где ваш дом?
– На краю света.
– Г-м-м… ну да, понятно. А я впервые здесь и волнуюсь насчёт погоды. В прогнозе обещают