– Думаю, вы не пропадёте. – Я показала взглядом под его сидение, куда еле влез массивный пуховик мужчины.
– Будем надеяться, что не замёрзну. А вы, я смотрю, путешествуете налегке. – Улыбнувшись, мужчина нацелил на меня слишком проницательный взгляд, до мурашек. – Что берут с собой на край света? Только самое главное?
Я смотрела на чёткую геометрию аэропорта и вспоминала, как прилетела сюда в прошлый раз. Как волокла огромный чемодан, полный ненужных вещей, до автобуса, как ехала с пересадками, шла по лесу в поисках дома Артёма. Какой полной была моя жизнь тогда, а на поверку оказалась пустой. И полной лжи. С родителями, которые никогда не были честными друг с другом и со мной. За делами и достижениями, за скрывавшей тоску суетой пряталась жажда большего – смысла. Кто бы знал, что я найду его на краю света. И теперь возвращаюсь налегке, потому что единственное, что мне нужно, находится здесь.
– Да, только самое главное, – ответила, когда мужчина уже забыл о нашей короткой беседе.
Всё вокруг способствовало приподнятому настроению. Даже холодные пальцы дождя, смешанного со снегом, казалось, гладили меня по лицу. Водитель такси жаловался на погоду, окна машины нещадно стегало лентами дождя, но, как только я вышла наружу, висевшая над городом туча подтянула обезвоженное брюхо и уступила место солнцу.
В кафе мне улыбнулись и подали кофе с шоколадным сердечком на пенке.
Казалось, автобус едет быстрее обычного, и пересадок я почти не заметила. В бусинах дождя на оконном стекле отражалась моя улыбка.
Я подумала тогда, что Сахалин рад моему возвращению.
Мои замшевые ботинки с бабочками на шнурках выглядели всё так же неуместно в мёрзлой грязи, однако это меня не расстраивало, только веселило. Свежий холодный воздух казался хрустящим. Небо – хрустальным. С каждым шагом во мне нарастало ощущение правильности происходящего, принятого мною решения.
Дом Артёма встретил меня закрытыми окнами и тишиной. Подойдя к крыльцу, я села на ступеньку и улыбнулась воспоминаниям, каждому из них. Сняв перчатки, потёрла вспотевшие от волнения ладони. Что сказать Артёму? Как объяснить, что я чувствую? В моей жизни есть только одно настоящее, и это он, поэтому я здесь.
Я не успела утонуть в рефлексии, потому что дверь открылась. Артём вышел на крыльцо с двумя чашками в руке. Сел рядом, протянул мне чай. Без слов.
В джинсах и свитере, небритый, родной до невозможности.
Какое-то время мы сидели молча, пили чай и смотрели на бег облаков. Потом я решилась. Поставила чашку на землю, развернулась к Артёму и протянула руку.
– Привет, меня зовут Эмма.
– Артём. – Хмыкнув, пожал мою руку.
– Мне немного неловко, но… Дело в том, что я приехала на смотрины.
– Даже так?
– Твоя тётя и моя бабушка решили, что мы с тобой созданы друг для друга, поэтому прислали меня на Сахалин. Чтобы… ты на меня посмотрел.
– И ты тоже будешь на меня смотреть?
– М-м-м… Я уже на тебя… насмотрелась.
– Насмотрелась? – усмехнулся. – И как я тебе?
– Очень даже ничего.
– Это радует. Ну, посмотрю я на тебя, и что дальше?
– Если я тебя устраиваю, то… я пойду за тобой на край света.
– Прям так сразу и на край света?
– Да. Прям так сразу. Без вопросов и условий. Не волнуйся, здесь недалеко!
Артём рассмеялся от души. Как будто в его жизни не было ни тревог, ни забот.
– Недалеко? Рад это слышать!
– Ты сказал, что на Сахалине тоже есть край света. Мыс Анива. Так вот, мы туда пойдём.
– Пойдём? Пешком? В ноябре?
– Я знаю, что туда трудно добраться, но я готова. Составила маршрут и даже знаю, где можно нанять лодку.
– Может, всё-таки дождёмся тёплой погоды и поедем на морскую экскурсию к мысу? – Тёма никак не мог сдержать смех, да и я улыбалась.
– Можно и так, – согласилась, положив голову на его плечо. – Главное, чтобы ты знал, что с тобой я пойду куда угодно и как угодно.
– Давай тогда для начала зайдём в дом.
Взял меня за руку и потянул за собой. С каждым шагом его глаза темнели, он сильнее сжимал мою руку, его нетерпение нарастало. Ногой захлопнув дверь, оттеснил меня к стене. Прижал всем телом, возбуждённым, горячим, любимым. Ладонями обнял моё лицо и поцеловал меня. Сначала нежно и чувственно, касаясь уголков губ, кончика носа, подбородка. Потом сильнее, с учащённым дыханием и влагой горячего языка между моих губ. Я обхватила его за плечи, притянула ближе, чтобы у него и в мыслях не было отстраниться.
На наших ресницах таяли снежинки.
Подхватив меня на руки, Артём поспешил вверх по лестнице. Мы упали на кровать сплетением тел, путаясь в одежде. Мои ботинки отброшены в сторону, джинсы стянуты к лодыжкам и скинуты на пол, свитер задран до шеи. Артём провёл языком по моей груди, легко царапнул зубами, и я застонала от неотложности. Обхватила его ногами, прижалась изо всех сил. Артём целовал меня с такой жадностью, будто мы не виделись несколько лет. Раздвинув мои бёдра, вошёл в меня на всю глубину. Я выдохнула нетерпение и замерла, сжимая его в себе, удерживая.
Артём задвигался во мне, и по всему телу разбежались молнии удовольствия. Его язык проникал глубже, двигаясь в ритме с нашими телами.
Всё так, как и должно быть.
Только мы, а остальная жизнь плещется за бортом, и когда-нибудь мы до неё доберёмся и справимся со всеми сложностями. Вместе. Я пыталась всё решить сама, но зашла в тупик, потому что прошлое не зависит от меня, не имеет ко мне отношения. И оно прошло. Впереди будущее, и только я решаю, что взять с собой.
– Когда я увидел тебя на Сахалине в первый раз, сразу понял, что между нами всё так и будет. Идеально. Как возвращение домой, – пробормотал Артём мне в губы.
Медленным, тягучим движением вошёл глубже, круговыми движениями бёдер запуская во мне цепную реакцию. Искра, ещё одна, уже сотни, и вот удовольствие расходится по всему телу дрожащей радугой.
Артём навис надо мной, поглощая каждую секунду моего удовольствия. На его лице голод. Решимость. Счастье. Догнав меня несколькими судорожными толчками, он с силой дёрнулся и застыл, переживая собственный пик.
Никогда ещё секс не казался таким всепоглощающим и правильным. Началом новой жизни.
Мы не могли оторваться друг от друга до самой темноты. Только когда мой желудок капризно заурчал, мы наконец поднялись с постели. В полутьме бродили по комнате в поисках разбросанной одежды, потом спустились